Чтение онлайн

«Так вот каково это — убить человека, — подумала она. — Как легко!»

Ее размышления прервал араб. Запрыгнув на повозку, он занес над головой девушки огромный двуручный меч. Она отскочила в сторону, и лезвие расщепило дерево перед ее лицом. А затем вмешался отец, воткнув саблю налетчику в пах. С пронзительным криком тот упал прямо на Коломбо, клыки которого довершили дело.

Тиццане здесь делать было нечего — мясницкий нож не мог соперничать с саблями арабов, а для ее оружия требовалось свободное пространство.

— Пойдем, Коломбо! — крикнула она, оттаскивая пса от трупа пирата.

В двадцати шагах позади находился городской колодец с широкими каменными стенками. Тца подбежала к нему, запрыгнула наверх и сунула руку в сумку.

Некоторые враги уже забралась на повозки, они-то и стали первой ее мишенью. Нескольким повезло: один удачно нагнулся, другой неожиданно шагнул в сторону. Госпожа Удача защитила их; другим пришлось хуже. В жужжании пращи, среди предсмертных криков Тца потеряла счет камням. Наконец, сунув руку в сумку, девушка обнаружила, что снаряды закончились. И пока она недоверчиво рассматривала пустую ладонь, баррикаду прорвали.

Мужчины, которые сражались, и сражались хорошо, теперь бежали. Дрогнули даже соблюдавшие до того дисциплину солдаты. Тца видела, как капитан, пытавшийся задержать своих воинов, был поражен копьем в спину. Видела, как отец споткнулся и мощный удар вражеского ятагана выбил оружие у него из рук.

— Папа! — крикнула девушка, когда кривая сабля снова поднялась — и опустилась, рассекая плоть.

Тело отца упало и тут же исчезло в водовороте сражения. И сейчас не было времени на размышления — человек, которого Тца едва знала, который побил ее сегодня утром, который намеревался продать ее в жены трусу, все же оставался ее отцом, и он, без сомнения, погиб. Не до раздумий было и когда другой пират бросился на нее с копьем наперевес. Он смотрел только на девушку и на пращу и потому не заметил притаившегося пса, клубок черной и рыжей шерсти, а увидел только, когда тот прыгнул на него и вонзил зубы в горло. Вопль захлебнулся в крови, и к моменту, когда Коломбо повалил врага на землю, тот был уже почти мертв.

— Ко мне! — позвала девушка, и пес, как всегда, мгновенно подчинился.

Сражение закончилось. Большинство мужчин, те, кто не убежал, поняли, что проиграли, и сложили оружие. К горлу их арабы приставили острые клинки. Но кровопролития больше не было — в конце концов, работорговцы пришли сюда не убивать. Никто не хотел портить товар.

Возможно, они приняли Тиццану за каменную горгулью, поставленную стеречь городской колодец, поскольку никто не обращал внимания ни на нее, ни на сидящего рядом пса, ни на валяющееся поблизости тело. Не обращал до тех пор, пока не подул легкий ветерок. Он разогнал пороховой дым, и в его клочьях показался всадник. Он посмотрел прямо на девушку, как и раньше, у башни, и, указав на нее саблей, выкрикнул какую-то команду.

Тца спрыгнула с колодца и побежала.

Она была быстрее облаченных в металлические нагрудники пиратов и, кроме того, хорошо знала город. Несколько корсиканцев все еще взбирались вверх по холму в направлении восточных ворот. За ними лежали виноградники, а дальше — маки. Стоит туда добраться, и люди будут спасены.

Но вдруг Тца увидела, что не меньше народу несется с паническими криками в противоположном направлении, от ворот. Она разглядела в толпе знакомого, выскочила на мостовую и, когда тот пробегал мимо, схватила за запястье.

Филиппи Чезаре заорал от ужаса, пытаясь свободной рукой отбить внезапное нападение, но затем разглядел противника.

— Пусти меня! — закричал он, извиваясь в ее руках.

— Восточные ворота?

— Их захватили арабы, там… — Дыхание молодого человека было неровным и прерывалось кашлем. — Они во всех башнях. Из города не выбраться.

Тца чувствовала исходивший от его штанов запах мочи. Храбрец, что издевался над ней меньше часа назад, уступил место жалкому трусу.

— Куда ты бежишь?

— Не знаю… Спрячусь в погребе.

— Тебя там найдут.

— Может, и нет. Я видел солдата, он поскакал в Бонифачо, в тамошний гарнизон.

Парень попытался вырваться, но правая натренированная рука Тиццаны только подтянула его еще ближе.

— Путь займет по меньшей мере день туда и обратно.

— И? — Он снова задергался. — Что еще мы можем сделать? Слышишь?

Он ухитрился извернуться и посмотреть на вершину холма.

Тца тоже оглянулась. Крики ужаса нарастали. Она заметила мелькнувший тюрбан.

Слева между домами проходил переулок.

— Давай сюда, — скомандовала Тца и потащила парня за собой.

Он попытался вырваться.

— Куда это мы?

— На Гору Дьявола.

Филиппи раскрыл от изумления рот, но затем кивнул и последовал за ней. Так они и двигались шеренгой — девушка, парень и собака — по переулкам, забираясь все выше и выше.

Они стояли у подножия скалы, запрокинув головы и глядя на гранитную стену. Здесь не было сторожевых башен, потому что ни один захватчик не смог бы проникнуть в город, взобравшись по отвесной стене. Она была высотой в пять человеческих ростов, может, и больше и увенчана двумя каменными обнажениями, которые выступали по краям, будто рога, за что утес и получил свое имя. Таково изначальное происхождение названия, но с годами появилось множество других причин полагать, что дьявол действительно правит здесь. Сколько народу погибло, пытаясь забраться на вершину! Затем власти строго запретили лазить по ней, и за ослушание полагалось суровое наказание. Жители Сартена больше не пытались штурмовать неприступную стену.

Взрослые не пытались, но не дети.

— Ты уже забиралась? — Филиппи нервно переминался с ноги на ногу, широко раскрыв рот, так что видны были все зубы.

— Однажды, — солгала Тца.

В возрасте восьми лет она наблюдала, как это делают старшие мальчишки, и уже собиралась последовать их примеру, но тут явился часовой и прогнал детей прочь.

— А ты?

— Никогда. — Его передернуло. — Эмилио залезал. Он собирался взять меня с собой на следующей неделе…

Филиппи сбился, очевидно вспомнив, что Тца и Эмилио помолвлены, а также о недавней стычке на площади. Затем посмотрел себе под ноги и промямлил:

— Я не могу.

— Ты должен. Если не хочешь окончить свои дни прикованным к скамье на галере. Гляди!

Парень проследил за рукой девушки. Они стояли на возвышении, откуда было видно большинство улиц. Сильный трансмонтан дул как раз в направлении города, поэтому до них доносились не все ужасные звуки: пронзительные крики, вопли агонии. Но кое-что они слышали. И видели. Люди в тюрбанах выламывали двери, вытаскивали из убежищ сраженных ужасом мужчин, женщин и детей. Спрятаться было негде. Вдали виднелась главная площадь, где пираты собирали добычу — ряды корсиканцев, закованных в цепи. Три столба дыма тянулись к небу в различных районах Сартена.