Чтение онлайн

— Мне кажется, чтобы выманить Фридриха из той дыры, в которой тот засел, ожидая подкрепление, — неуверенно предположил Бехтеев.

— Да эти придурки таким образом скорее выманят австриячку! Мария Терезия лично явиться к Ласси, чтобы узнать, что это за нахер, и почему он так вольно союзников через одно место кидает! — я схватился за голову лихорадочно соображая, что же делать. Из донесения было ясно, что Ласси, то ли от скуки, то ли от того, что волнение не давало спокойно сидеть на жопе ровно, пошел захватывать Пруссию. Благо, сопротивление мало кто мог в этот момент ему оказать. Вот только, мало захватить, надо же еще и удержать, а вот с этим могут возникнуть проблемы — людей не хватает, так что он просит прислать армию в помощь. Но принижать достижения армии сейчас было нельзя. Ни в коем случае нельзя. Они же только вкус побед почувствовали. А с Ласси я потом шкуру спущу. Как одни останемся, так я его и освежую. Козел кельтский. Кровь предков, видимо, взыграла и жить спокойно не дает. Так, спокойно. Вдох-выдох. У тебя скоро коронация, можно на это списать, мол, подчиненные своим рвением подарок решили преподнести. Все равно раздел территорий по мирному договору будут учитываться. — Так, немедленно, пиши приказ Салтыкову — пусть оставляет в Дрездене достаточное для охраны города количество солдат и прет на всех парусах в Берлин. Так, у нас в доступной близости имеются полки?

— Семеновский и Преображенский совсем поблизости, два в Ревеле, остальные немного дальше, — четко отчитался Бехтеев.

— Значит, Семеновский с Преображенским посылаем к Ласси. Один полк снимаем из Ревеля. Он становится в Польше в качестве резерва. Если Понятовский вякнет что-нибудь против, то я брошу Пруссию и возьмусь за Речь Посполитую всерьез. Они нам еще за Смуту не полностью ответили. Так, выполняй, а мне нужно письмо одной красотке написать, поинтересоваться ее здоровьем да про здоровье брата спросить, как он там, не кашляет ненароком? — я схватил ручку, выдернул лист и принялся сочинять письмо Луизе Ульрике. Где-то в середине вынужден был прерваться, потому что зашел Бехтеев, неся пакет, перевитый черными лентами. — Это еще что?

— Король Дании умер, ваше величество, — сообщил он, протягивая мне письмо. Я медленно опустил ручку.

— Вот оно что. Как интересно, но как совершенно не вовремя. Неужели не мог подольше потерпеть? — я задумчиво посмотрел на недописанное письмо. Если все пойдет, как планировала Луиза, то одного она точно не учла, Георга Английского. Уж кто-то, а этот не упустить шанса кусок пожирнее отщипнуть, чисто по-родственному. Как-то все сразу навалилось. Но это закон подлости в действии. Его еще законом Мерфи особо образованные люди зачем-то называют.

— Ваше величество, — из раздумий меня вырвал немного обеспокоенный Бехтеев.

— Ничего, — я улыбнулся одними кончиками губ и снова поднял ручку. — Сначала Пруссия. Все остальное может подождать. Да, пускай еще один гонец готовится теперь уже в Голландию. Пора бы австриячке нервы слегка пощекотать. А то, как-то несправедливо получается: вся Голландия полыхает в бунте черни, одни Австрийские Нидерланды стоят в сторонке. Не по-людски это, надо бы поправить положение.

— А не получится так, что Австрия пошлет на усмирение голландцев как раз ту армию, которая возле Силезии Фридриха караулит? — Бехтеев умел задавать очень здравые вопросы.

— На то и расчет. Если Мария Терезия именно эту армию сразу пошлет в Нидерланды, и Фридрих, воспользовавшись ситуацией, выскочит, чтобы попытаться без потерь на первоначальном этапе вернуть себе Берлин, то так тому и быть. Ну а там все будет зависеть от Ласси. Дай бог он сумеет одержать победу в одиночку, без союзников, тогда и разговор при заключении мирного договора совсем другой пойдет. Самое главное, чтобы австрийцы карты Румянцеву не смешали. Ну, поди, Петька сумеет разобраться, что к чему.

— В Зеландии австрийцев не слишком любят, там они только хуже могут сделать, — напомнил мне Бехтеев то, о чем я и так знал.

— Да, это тоже верно, — я кивнул и склонился над бумагой, давая понять секретарю, что он мне слегка мешает. Тот понятливо кивнул, и быстро подался на выход. Я же, подняв голову, его остановил. — Подожди, — Бехтеев обернулся. — Когда приказы закончишь оформлять, принесешь мне их на подпись. И, пока я их читать буду, найдешь Ломова, у меня для него отдельное задание будет.

Где-то вдалеке раздался взрыв, потом ещё один. Открыв глаза, я посмотрел на стоящие в углу часы, которые в этот же момент принялись отбивать семь утра. Снова раздался взрыв, и я окончательно сбросил с себя остатки сна. Что где взрывается?

В спальню заглянул дежурный гвардеец, и, увидев, что я не сплю, спросил с вопросительной интонацией в голосе.

— Вы слышали, ваше величество? Что-то громыхнуло. Кажись, где-то в городе. Разузнать?

— Да, разузнать, и желательно побыстрее, — гвардеец скрылся за дверью, а я соскочил с постели и принялся одеваться, не дожидаясь, когда прибежит Никита, мой личный лакей. Никита был уже третьим, и я никак не мог до конца определиться, кто же меня полностью устраивает. С денщиками та же проблема. Они как-то стремительно шли на повышение, и я оставался без оного. Надо к какому-нибудь солдату присмотреться, который уже службу заканчивает. Из таких вроде как раз хорошие денщики выходят.

В коридоре раздался топот ног и в дверь одновременно ввалились Никита и заспанный Бехтеев.

— Что ж вы, ваше величество, не дождавшись-то меня, — ага, давай еще всплакни. Я не просто так запретил в гардеробной ночевать. Нечего там делать посторонним. Из кресла соскочила Груша и потерлась о мои ноги. Я почесал кошку за ушком и продолжил одеваться, не обращая внимание на суетящегося лакея.

Встав, перекатился с носка на пятки. Красота. Я же совершил главный на мой взгляд прорыв с тех пор, как нахожусь здесь, сумел сапожников начать делать мне ту обувь, которую я считаю удобной и для себя оптимальной. Ох и стонов было... Ещё хуже, чем у моего портного, который со мной по сей день не разговаривает. Это как же так, туфли вообще без украшений, абсолютно! Только кожа и хорошая подошва, с которой, к слову возникла проблема, каучук ещё освоен не был, хотя я дал задание своим мореплавателям узнать насчет этого прекрасного во всех смыслах материала. Но две пары сапог, туфли, почти похожие на те, которые я когда-то носил, и три пары ботинок мне для начала стачали. А на следующую зиму я заказал унты. Единственное, про тапочки опять забыл. А ведь они мне как-то даже снились. Но, ничего, и до тапочек руки дойдут, я надеюсь.

Бехтеев встал в сторонке, пытаясь отдышаться, пока Никита помог мне умыться, побриться и расчесаться. Тут, правда, был нюанс: мои волосы, как и камзолы становились короче и проще. Камзол же уже стал больше походить на удлиненный сюртук, обычного темного цвета с единственными украшениями в виде пуговиц. И да, у меня, наконец-то, появились карманы. Штаны же, наоборот, уже достигли той длины, к которой я опять-таки привык. Вот такой я был совершенно не модный, зато оригинальный. И да, обтягивающие лосины, которые скоро должны будут появиться на мужиках, у нас, дай бог, не появятся, смогут натянуть разве что на мой труп.

Никита собрал все мыльно-рыльные принадлежности и свалил.

— Вы вводите своим видом иностранных послов в заблуждение, ваше величество, — Бехтеев окинул меня придирчивым взглядом. — Они пребывают в твердой уверенности, что казна настолько пуста, что император не может себе позволить нормально одеваться.

— Пускай думают, — я подошел к окну. Весной светать стало гораздо раньше, и сейчас за окном вовсю заливалась какая-то птица, приветствуя наступившую пору своих брачных игр. — Я не собираюсь их переубеждать и пыль в глаза пускать. К тому же в стране траур. Скромнее нужно быть. Кстати, этот вой на болотах стих? Али еще визжат, словно им причинное место в дверях прищемили?