Чтение онлайн

— Не знаю, — я покачал головой. — Не хочу тебе врать. Вдруг я скажу, что мы никогда туда не поедем, а на следующий день раз, и бегом на корабль.

— Я не думаю, что мы когда-нибудь поедем в Америки. — Покачала головой Маша. — Это слишком далеко и слишком опасно.

— Но, мама, я же должен знать, какими землями буду управлять? — Павел высунул мордашку из-под моей руки и посмотрел на мать.

— Павел, ты будешь управлять множеством земель. Когда подрастешь, я думаю, твой отец с удовольствием отправит тебя Сибирь осматривать. — Ровно ответила Мария.

— Нет, я не хочу в Сибирь, там постоянно холодно, — сморщил носик Павел.

— Кто тебе сказал такую глупость? — я удивленно посмотрел на него. — Летом в Сибири может стоять просто удивительная жара. И не говори, что тебе рассказал такие сказки Михаил Васильевич, никогда не поверю.

— Я поговорю с Ломоносовым, — Мария нахмурилась. — Михаил Васильевич должен более тщательно приглядывать за Павлом.

— Я думаю, что нужно Павлу подобрать компанию. Знатных мальчиков, которые будут обучаться вместе с ним. — Я задумчиво посмотрел на насупленную мордашку. — А вообще, я задумываюсь над тем, чтобы открыть школу или пару школ для особо знатных детей. Чтобы из них там ковали настоящую правящую элиту. Что-то вроде английских Итона или Кембриджа.

— То есть, там не будут обучаться просто талантливые мальчики? — спросила Мария.

— Нет. В этой школе не нужны будут таланты. Там будут парням прививать совершенно другие идеалы, нежели любовь к прекрасному. Маш, ты же дочь правителя и жена правителя. Уж тебе не надо объяснять, какими сволочами мы должны быть, чтобы не потерять своё, да ещё лучше преумножить. И команда должна быть под стать. Чтобы не увязнуть в ворохе дел, которые сваливаются на мою бедную голову почти ежедневно.

— Ты наговариваешь на себя, — укоризненно покачала головой Мария.

— Нисколько, — я поднялся, чтобы передать уснувшую у меня на рука Лизу подошедшей няньке. — И, если я отличаюсь от описанных мною образов, то это вовсе не красит меня. А говорит о том, что я отвратительный правитель. Но, у меня есть оправдание — я не учился в подобной школе, и вообще, жил в Киле первые тринадцать лет моей жизни.

— А не проще посылать детей в Итон или Кембридж? — улыбнувшись спросила Маша, гладя Павла по голове, потому что сын переполз к ней и положил голову матери на колеи.

— Нет, не проще, — я прищурился, глядя на дверь. Из-за неё до меня донеслись знакомые голоса, обладателей которых я видеть сегодня не хотел. — В Итоне Павла очень качественно научили бы любить Англию, а не нашу родину. Так что он будет учиться только дома. Я его даже в Киль не пошлю. Университет под боком, и преподают в нём величайшие умы нашего времени. Пускай грызёт гранит науки под присмотром родителей.

Дверь открылась, и я тут же вскочил на ноги.

— Ваше величество, ваше высочество, — перед Машей и Пашкой склонился Турок. После он повернулся ко мне. — Ваше величество, пришел доклад от Христофора Антоновича.

— О чём там говорится? — резко спросил я, чувствуя, как мой день, без забот и хлопот, стремительно заканчивается, ещё толком не начавшись.

— Практически всё идёт по плану, и с каждым пунктом вы можете ознакомиться в докладе. Вот только Миних спрашивает, а что делать с французами, которые пришли с намерением купить у наших переселенцев огнестрельное оружие. И Христофор Антонович сообщает, что у него сложилось неприятное впечатление, что это не представители власти, а бунтовщики, которые планируют использовать наши ружья по назначению и против властей. Плюс ко всему, я получил сообщение от Груздева. Мадам Помпадур просила его передать вам, ваше величество, что Франция согласна протянуть руку помощи, и снова присылает Шетарди, чтобы возобновить дипломатические отношения. И с ним вы сможете заключить договор о дружбе, сотрудничестве и оказании помощи в войне с англичанами.

Какой бунт французов в Америке? Я не помню никакого бунта в Канаде. Так, похоже, мой запланированный выходной действительно подошёл к концу.

— Прости, — я повернулся к Маше. Она улыбнулась и протянула мне руку, которую я нежно поцеловал.

— Ты не принадлежишь нам. Более того, ты не принадлежишь себе. Я не вправе тебя задерживать, тем более в такое время.

— Как же мне повезло, что ты захотела какие-то дурацкие ноты и я их спёр, чтобы тебя порадовать, — я отпустил её руку, потрепал Пашку по голове и вышел из детской. Следом за мной шёл Турок. Неужели у нас появился какой-то просвет? Если это так, то не стоит упускать своего шанса.

Софья Мордвинова с тревогой всматривалась в море, пытаясь с берега хоть что-то разглядеть. Неподалёку в бухте покачивались на якорях целых три линейных корабля, которые были приготовлены для того, чтобы в разгар обречённой битвы вывезти женщин, детей и добытые сокровища, которые тщательно хранились на складах Алмазного. Свою роль они сыграли — определили место будущего сражения. Теперь англичане будут лететь сюда на всех парусах, нигде не задерживаясь по пути.

Сокровища же тайно перевезли по ночам на корабли, чтобы, как только мужчины вступят в бой, эти корабли ушли с самым ценным, что у них здесь было. А уж мужчины постараются задержать англичан как можно дольше, прекрасно понимая, что с каждой минутой корабли с их семьями будут всё дальше и дальше уходить от этого места, которое скоро превратится в ад.

— Что же нам делать, Софья Петровна? — к ней подошла молоденькая Анна Ермолова. Они недавно поженились с молодым капитаном и вот теперь молодая женщина вынуждена уезжать от него, да ещё и не одна, а нося под сердцем его ребёнка.

— Я не знаю, Анюта, не знаю, — Софья покачала головой.

И тут с одного из кораблей отделилась шлюпка и быстро поплыла к берегу.

— Господи, — Анна без слов поняла, что это значит.

— Иди, оповести всех, чтобы собирались, — убитым голосом проговорила Софья Петровна.

Сама же она не отрываясь смотрела на море. Их корабли были очень хорошо спрятаны в бухте. Из открытого океана их было не видно. Зато с того места, где стояла Мордвинова, был виден океан. Она подняла руку и в который раз посмотрела в трубу на то, что там творится. Из-за мыса показался корабль, затем ещё один и ещё, и ещё. Софья сначала считала, но потом бросила, и опустилась на песок, закрыв рукой рот.