Великолепие
Шрифт:
— Задержись хоть на несколько часов, Саша, дорогой, — услышала она голос Мари-Элен.
— Не могу. — Он поцеловал ее. — Но обещаю приехать к тебе при первой возможности. Если увидишь Ники, ничего не говори ему обо мне. Он, должно быть, зол на меня, но я его люблю и поговорю с ним сам. Мари-Элен топнула ножкой.
— Не вздумай возвращаться ко мне, Саша, если уедешь сейчас!
Он пошел прочь, не ответив ей.
Кэролайн, погруженная в мысли о Николасе и предстоящем сражении, забыла спрятаться за штору. Мари-Элен, заметив ее, возмущенно вскрикнула.
Сначала Кэролайн решила укрыться от Мари-Элен в классной комнате, хотя до урока с Катей еще оставалось время, но потом передумала. Нельзя, чтобы девочка видела разгневанную мать и слышала то, что она способна наговорить. Кэролайн вернулась в восточное крыло и вскоре поняла, что поступила правильно. К ней приближалась разгневанная княгиня.
Глаза ее метали молнии, когда она остановилась перед Кэролайн.
— Что вы себе позволяете? — грозно осведомилась она.
— Я дышала воздухом.
— Вы шпионили!
— Нет, дышала воздухом.
— Долго ли вы стояли у окна? И что именно видели?
— Я провела там лишь мгновение и ничего не видела. — Кэролайн покраснела.
— Ладно, — зловеще бросила Мари-Элен. — Продолжайте отрицать все. Не вздумайте сообщить кому-нибудь о том, что здесь происходит, дражайшая мисс Браун.
— Кому же мне сообщать о ваших делах, княгиня? Мари-Элен вскинула руку и ударила девушку по щеке.
— Как вы смеете? — Голос Кэролайн дрогнул. Больше всего ей хотелось бы ответить пощечиной, но она овладела собой, вспомнив о Кате. Ради этой девочки необходимо удержаться.
— Как я смею? Ведь это не я соблазняю чужого мужа!
— Я не стану отвечать на подобные обвинения. — Кэролайн чувствовала себя виноватой и догадывалась, что Мари-Элен заметила ее состояние.
— Вы с ним спали! — прошипела княгиня. — Не считайте меня дурой. Мои горничные мне обо всем докладывают. Все знают, что прошлую ночь вы провели в постели Николаса, мисс Браун. Так что не прикидывайтесь невинной овечкой. Вы ничуть не лучше меня. Если не считать разницу в статусе, то можно утверждать, что мы с вами одного поля ягоды.
Ее слова подействовали на Кэролайн как ушат холодной воды. Пытаясь оправдаться, она беспомощно пролепетала:
— Я очень сожалею о том, что произошло. Но я влюбилась в Николаса. Я не хотела, чтобы это случилось, я не такая женщина…
Мари-Элен презрительно взглянула на нее.
— Перестаньте! Сотни женщин, вроде вас, влюблялись в него… и попадали в его постель. — Она повернулась, намереваясь уйти, но задержалась и бросила:
— Через четверть часа я собираю всех слуг в большой гостиной.
Кэролайн дрожа смотрела ей вслед. Слова Мари-Элен задели ее куда сильнее, чем пощечина. Неужели она всего лишь очередная жертва обаяния Николаса, его мужской привлекательности, положения? Наверное, так оно и есть, потому что этим можно объяснить непонятную холодность князя на следующее утро.
В большой гостиной собрались все слуги. Кэролайн не ожидала, что их так много, около шестидесяти человек. Все замерли в ожидании. Наконец появилась Мари-Элен. Она хлопнула в ладоши, призывая к вниманию, хотя и без того люди молчали, не сводя глаз с княгини.
— Мы уезжаем в Москву, — объявила Мари-Элен. — И не позднее чем через два часа. Позаботьтесь о повозках и карете. Все ясно?
«Уж не сошла ли княгиня с ума? — подумала Кэролайн. — Ведь под Москвой предстоит сражение?» Потом у нее промелькнула мысль о том, что неподалеку от города будет Воронский. Наверное, это и есть причина безумного решения Мари-Элен.
— Итак, отправляемся через два часа. А теперь пусть каждый займется подготовкой к отъезду.
Слуги бросились исполнять приказание. В гостиной остались только Катя, Тэйчили и синьор Раффальди. Мари-Элен уже направилась к двери. Неужели никто не возразит?
— Княгиня! — окликнула ее Кэролайн. Мари-Элен оглянулась и холодно взглянула на девушку:
— Полагаю, вы хотите сообщить, что отказываетесь от места?
— Нет, я решила напомнить вам, что князь приказал всем оставаться здесь в целях безопасности. Мари-Элен усмехнулась:
— Его здесь нет. А я здесь. Так что мы едем в Москву.
— Ходят слухи, что завтра там состоится крупное сражение, княгиня. В такое время небезопасно отправляться туда.
— В том-то все и дело. Завтра произойдет сражение. А послезавтра все будут праздновать победу, и в Москве станет шумно и весело, как до войны. Оставшись здесь, мы пропустим великий праздник! — Мари-Элен взглянула на Катю. — Идем со мной, детка. Поможешь мне выбрать наряды.
Они ушли. В гостиной воцарилась тишина.
— Это безумие! — воскликнула Кэролайн, обращаясь к Тэйчили и Раффальди. — Князь разгневается. Это опасная затея, не так ли? — Ей очень хотелось, чтобы ее разубедили.
— Нам ничего не угрожает. — Раффальди похлопал девушку по плечу. — К тому времени как мы доберемся до Москвы, битва уже закончится. Княгиня права, мы приедем туда как раз вовремя, чтобы отпраздновать победу. Вам не приходилось бывать в Москве, мисс Браун? Это, скажу я вам, потрясающий город! — Казалось, Раффальди был возбужден предвкушением близкой победы не меньше, чем Мари-Элен.
Кэролайн удивленно уставилась на него.
— А что, если битву проиграют? Что, если Наполеон победит и двинется на Москву? Разве там будет безопасно?
— Не преувеличивайте. Он не победит. Наполеон еще не получал настоящего отпора. — Раффальди усмехнулся. — Что касается меня, то я сию же минуту иду на свою городскую квартиру, чтобы собраться в дорогу. Вам я советую заняться тем же, если, конечно, вы не предпочтете вернуться в Лондон. — Он улыбнулся и вышел.
— А вы? Вас тоже охватило всеобщее безумие? — обратилась Кэролайн к Тэйчили.