Чтение онлайн

Когда один из экипажей показался на тракте, Мия подметила, что там только кучер правит лошадьми да два человека находятся внутри. Посчитав экипаж подходящим, она подобралась ближе к дороге, дождалась, пока экипаж подъедет, резко прыгнула чуть правее траектории, по которой ехали лошади, вскрикнула и улеглась на земле без движения. Кучер тут же остановил экипаж, спрыгнул вниз и стал разглядывать Мию.

— Черт бы ее побрал, — сплюнул он на землю, решив, что она либо уже умерла, либо при смерти.

— Что там? — раздался манерный женский голос из кареты. — Почему встали?

— Наехали на бродяжку, — объяснил кучер.

— Так убери ее с дороги и поехали дальше! — недовольно сказал голос.

Хотя Мия по-прежнему лежала не шевелясь, она запереживала, что сейчас кучер подхватит ее, скинет с дороги и уедет — то есть попытка провалится, а еще раз кидаться под колеса, рискуя собственным здоровьем, ей совсем не хотелось. Однако ее спас новый голос — тонкий и мальчишеский.

— Мама! Как ты можешь так говорить? — произнес он. — Надо пойти и проверить, все ли с ней в порядке.

Он уговорил мать пойти посмотреть, действительно ли они убили бродяжку. Когда они вышли из кареты, Мия сквозь прикрытые веки разглядела пышную даму, одетую в шикарное синее платье, а подле нее — тонкую фигуру щуплого мальчика примерно ее возраста или немногим старше. Она тут же застонала, давая понять, что жива и нуждается в помощи.

— Жива! — выдохнул мальчик.

— Еще как, — хмыкнула дама, окидывая Мию брезгливым взглядом. — Кучер, уберите ее и поехали…

— Нужно ведь убедиться, — заявил мальчик.

Он подошел к Мии, пригнулся, и тут она раскрыла глаза. Мальчика словно оглушило этим взглядом: ему показалось, что никогда раньше он не видел таких прекрасных глаз — и что никогда больше не увидит. Дыхание его тут же сбилось, на лбу проступила испарина. Прокашлявшись, он галантно подал ей руку. Она протянула и положила в его ладонь свою, которую он тут же сжал. Он помог ей подняться и тут же схватил ее за талию, чтобы удержать, так как Мия чуть не свалилась обратно. Далее он стал озабоченно расспрашивать о ее самочувствии. Дама при этом раздраженно качала головой, но не останавливала сына — ей показалось, что это будет неплохой практикой общения перед тем, как сын познакомится с настоящими девушками. Впрочем, долго она терпеть не смогла и в конце концов все же не выдержала:

— Ладно, хватит. Идем уже. Видишь, с ней ничего не сталось.

— Хорошо… — согласился сын, никак не отрывающий взгляда от Мии. В нем тогда разгорелась надежда, что стоявшая перед ним девочка никакая не бродяжка, а заблудшая и потерявшая память принцесса, и что через какое-то время они снова встретятся, и мама, узнав о настоящем статусе этой девочки, разрешит им пожениться. Понимая, что сейчас расстаться все же придется, он тяжело вздохнул, наконец отвел глаза и уже стал разворачиваться, как вдруг Мия схватила его за плечо и тихо произнесла:

— Постой…

Мальчик оглянулся и застыл. Тут же Мия прижалась к нему и коротко поцеловала в губы. Увидав это, дама прикрыла рот рукой в белой перчатке и покраснела со стыда, а кучер поднял кустистые брови и присвистнул. Мия отодвинулась от обескураженного мальчика, подмигнула ему, резко развернулась и убежала прочь.

Дама, мальчик и кучер молча провожали Мию взглядом до тех пор, пока она не скрылась из виду. Затем дама наконец пришла в себя, шагнула к сыну и отвесила ему подзатыльник.

— Как ты позволил какой-то оборванке до себя дотронуться?! — негодовала она, а мальчик лишь молчал и мечтательно глядел в сторону, куда убежала Мия. — Чему ты улыбаешься? Дурная голова… Давай, пойдем.

— Боже-боже… — произнес он и опустил голову, как обычно делают люди, пытаясь сбежать в мир собственных фантазий или воспоминаний. Из этого состояния его вывел крик матери, которая вернулась в карету и обнаружила, что там все раскидано и перевернуто.

Пока экипаж оставался без присмотра, а кучер, дама и мальчик занимались Мией, подельники Мии прокрались в карету и вынесли все, что только могли утащить. Особенно ценного там ничего не было, только шелковые тряпки да пара серебряных подсвечников. Зато Мия, когда обнимала мальчика, успела запустить руку в его карман и нашла там старинную золотую монету. Собравшись вместе, они поделились украденным. Подельники собирались отнести все Салли, как и было принято, но Мия настояла на том, чтобы они пошли прямиком к Годрику.

Когда Годрик прознал, какие задания Салли давал новичкам, он избил его и разжаловал с поста старшего. При этом работой команды он остался более чем доволен, так как монета оказалась дорогой — она принадлежала какой-то старинной коллекции. Узнав, что именно Мия придумала, как обворовать экипаж, он стал следить за ней еще внимательнее, предрекая ей хорошее воровское будущее.

К четырнадцати годам Мия стала самым молодым старшим в шайке. Годрик часто приглашал ее в кабинет, давал индивидуальные задания, а перед остальными сильно нахваливал и говорил, что она самый талантливый вор, которого ему приходилось видеть. От этого ее больше любить не стали — совсем наоборот. Для других воришек она превратилась в самого ненавистного человека, и причин тому было несколько. Во-первых, она была девчонкой, которой удавалось обставлять мальчишек, что вызывало раздражение. Во-вторых, все знали, что Годрик относится к ней по-особенному — он, как ходили слухи, одаривал ее множеством привилегий и даже отдавал больший процент с наворованного, чем другим — что вызывало сильную зависть. В-третьих, в тринадцать лет ее рост остановился на отметке сто тридцать пять сантиметров и дальше не шел, что послужило поводом для издевательств. Годрик называл ее Крошка Мия или Проныра Мия, но остальные подобрали ей другое прозвище — Мелочь Мия, чем одновременно насмехались и над ее ростом, и над тем, что она приносит в воровской дом только мелкие деньги (правдой это не являлось, но никому до этого дела не было).

Впрочем, Годрик не был к ней так добр, как всем казалось. Он видел в Мии много возможностей, оттого требовал от нее гораздо большего, чем от остальных. Он действительно отдавал ей больше процентов, однако вместе с тем отправлял ее на самые сложные и рискованные задания. Если же она не справлялась или отказывалась повиноваться, он всегда звал ее в кабинет, где читал длинные нотации и, при надобности, заходил несколько дальше. Так, однажды она попалась страже за одним делом, и Годрик заплатил довольно большие деньги, чтобы вытащить ее, чего не сделал бы ни для кого другого. Она вошла в кабинет и предстала перед Годриком, сидевшим за столом. Подняв взгляд, он тут же заулыбался.

— Моя радость, Крошка Мия! Ты наконец-то здесь. Выглядишь прекрасно, будто ничего и не было. Расскажи, пожалуйста, как так случилось, что ты попала к страже?

— Вы ведь и так знаете, дядя Годрик, — поморщилась Мия.

— С чего ты взяла?

— Вряд ли вы ни у кого, кто знает, до сих пор не спрашивали.

— Я спрашиваю сейчас. У тебя. Говори, дорогая.

— Ничего необычного. Меня за руку схватили.

— Странно… Мне казалось, с тобой такого точно никогда не произойдет! Скажи, а может быть такое, что ты позарилась на кошелек, лежавший не в том кармане?