Чтение онлайн

После того, как яма была готова, я напилил пару толстых бревен весом по паре сотен килограммов каждое, благо заготовок в виде поваленных деревьев вокруг было предостаточно. Одно из них заострил и привязал к нему канат. Канат густо смазал топленым салом и перекинул через толстую нависающую над ямой ветвь дуба. Совместными с медведем усилиями мы подняли бревно заостренным концом вниз таким образом, чтобы оно располагалось аккурат по центру вырытой ямы. Свободный конец веревки я надежно привязал к стволу дерева, растущего на противоположной стороне поляны. Второе бревно затачивать не стал, а вывесил его на канатах таким образом, чтобы оно, разогнавшись, ударило по чудищу в момент, когда оно только-только выйдет из портала и отправит его в яму. Задумка проста, как сибирский валенок, должно сработать. На чем зиждилась моя вера, определенно сказать не могу, но откуда-то точно знаю, что у меня все получится.

Последний перед приходом твари день я посвятил созданию адской машины. Разумеется, огнепроводный шнур для моих целей не годится, а вот электрический запал самое — то. Для создания гальванического элемента мне и понадобились куски медного и цинкового листа, а также серная кислота, бутыль которой я приобрел в калужской аптеке вместе с прочими химическими реагентами. Поместил металлы в небольшой керамический сосуд, подключил к ним двужильный телеграфный провод. К его противоположным концам подключил спираль из тонюсенькой стальной проволоки. Залил кислоту в сосуд, цинк и медь бурно зашипели, образовавшееся электричество, пробежав по медным проводам мгновенно расплавило стальную спиральку. Выделившаяся тепловая энергия воспламенила небольшую горку пороха. Всё, рабочая установка электрического детонатора готова. Остается уложить динамитные шашки на дно ямы, насыпать порох в капсюль-детонатор, туда же поместить электрический провод со стальной спиралькой.

Все эти пять дней я пахал как папа Карло. Возвратившись каждый вечер домой, сил хватало лишь смотаться на реку для помывки, наспех перекусить и упасть в койку. Даже срамные девки во сне меня не тревожили и вообще ничего не снилось, всякий раз, будто в темную яму проваливался.

Наконец все было готово для встречи незваного гостя. По моим расчетам портал должен открыться в половине второго ночи. Михайло Потапычу велел побыть неподалеку, а в случае возможной неудачи улепетывать со всех ног куда подальше. Сам засел в лесной чаще с топором наготове, прогоняя много раз в голове порядок предстоящих действий.

Делать нечего — портвейн он отспорил:

Чуду-юду уложил — и убёг…

В. С. Высоцкий.

Наракан вот уже трое суток спасался бегством от посланных по его душу карателей. Жизнь — штука непредсказуемая. Еще недавно ты был царем могучего прайда гэвов, и будущее казалось тебе радужным и безоблачным. Первый кусок от добычи на выбор принадлежит тебе, самые сильные и красивые самки твои. Никто из самцов не смел косо посмотреть в твою сторону. И вдруг, один самец не просто посмотрел, он бросил тебе вызов, более того, выиграл честный бой, утвердив себя в глазах соплеменников новым лидером стаи.

Подсознательно на уровне инстинктов Наракан осознавал, что рано или поздно всё хорошее в жизни заканчивается и что в конечном итоге ему придется умереть. Но всё естество крупного хищника протестовало против такой несправедливости. Поняв, что проиграл, он не опустил тентакли к земле и не подставил покорно шею под челюсти более удачливого соплеменника. Он позорно сбежал. Гэв прекрасно осознавал, что одному ему в этом мире не выжить, а также то, что по его следу непременно пойдут охотники, которые рано или поздно его настигнут.

Увидев на скале характерные царапины, оставленные крепкими когтями, гэв остановился. Вдохнул воздух. Его тонкое обоняние ощутило характерный запах чужой метки. Всё, он достиг границ территории подконтрольной своему бывшему прайду. Дальше соваться не стоит, там его ждет верная гибель от зубов местных хозяев.

Наракан задрал голову к зеленовато-серому безоблачному небу и огласил окрестности тоскливым воем. В ответ откуда-то издалека послышался яростный рык шедших по его следу соплеменников. Гэв обвел окрестности взглядом полным безнадёги. Впереди чужая территория, там смерть. Позади также неминуемая гибель в желудках бывших соплеменников. А вот если побежать налево, попадешь в Город.

За многие сотни оборотов планеты вокруг центральной звезды после Великой Войны и массового исхода Хозяев, это место для гэвов стало воплощением Древнего Ужаса. Отважившиеся туда отправиться безумцы, редко возвращались обратно. К тому же, эти счастливчики страдали психическими заболеваниями и начинали представлять опасность для стаи. В конечном итоге их милосердно убивали.

Если в Городе так опасно, почему же всякий раз несколько гэвов из каждой последующей генерации стремились туда попасть, вполне себе представляя печальные последствия своего необдуманного поступка? Причина тому инстинктивная потребность поиска Хозяина. Именно непреодолимый инстинкт заставлял некоторых гэвов срываться с насиженного места и с одержимостью фанатиков мчаться в смертельно опасное место.

Дело в том, что изначально это были обычные стайные хищники, контролирующие пасущиеся в обширных тропических саваннах бесчисленные стада травоядных. В те времена в этом мире не было разумной жизни. Но в какой-то момент на одном из континентов распахнулись порталы и на планету ступила нога первого разумного. Физически это были довольно слабые существа, но у них имелись магия, развитые естественные науки и глубокие технологические познания.

Какое-то время пришельцы стороили города, создавали промышленные производства, осваивали недра, вели торговлю. Однако через столетия мирной жизни между отдельными общностями разумных начались разногласия экономического и политического толка. В какой-то момент ряд незначительных региональных конфликтов привели к тому, что заполыхала вся планета. Воюющие стороны стремились использовать друг против друга всё, до чего могли дотянуться руки. Под эту раздачу попали и относительно безобидные гэвы. Агрессивные хозяева мира улучшили их организмы и наделили магией, превратив в настоящие машины для убийства, беззаветно преданные на генетическом уровне тем, кто дал им силу. Для удобства взаимной коммуникации, модификантов также наделили толикой разума.

В конечном итоге пришлые хозяева то ли все погибли в результате вооруженных конфликтов, то ли, спасая собственные жизни, разбежались по другим мирам.

С тех пор минуло очень много времени. Создатели Города и других нему подобных поселений исчезли, будто их не было, гэвы остались. Им пришлось заново приспосабливаться к дикому образу жизни. Благодаря заложенным их бывшими хозяевами способностям это оказалось не так уж и сложно.

Несмотря на то, что даже внешний вид Создателей напрочь стерся из памяти брошенных на произвол судьбы квазиразумных тварей, время от времени у некоторых из них возникает непреодолимая потребность найти Хозяина. В этом случае зверь срывался с места, бежал в ближайший Город и либо погибал там, либо, убедившись в отсутствии искомого, возвращался обратно в свой прайд, чтобы окончательно сойти с ума и уйти в места вечной охоты с помощью своих же соплеменников.

Наракан, как и все нормальные члены бывшего его прайда, панически боялся Города и при других обстоятельствах туда ни за что бы не пошел. Однако по своей натуре он был прагматиком и прекрасно понимал, что иного выхода в данный момент для него не существует. Не сделай он этого сейчас, очень скоро бывшие его соплеменники с превеликим удовольствием сожрут плоть проигравшего вождя и даже костями не подавятся.

На первый взгляд, Город оказался не таким уж опасным местом. Разбросанные повсюду магические ловушки и смертельно опасные растения он легко определял магическим зрением и обходил сторонкой. Благо хищных тварей кроме мелких грызунов здесь не наблюдалось. Единственной неприятностью был необычайно высокий потенциал какой-то странной энергии. Такие понятия, как «потенциал» и «энергия» не были доступны разуму гэва. Но на физическом уровне Наракан ощущал то, как в каждую клетку его организма постепенно вливается нечто такое, от чего ему становится все хуже и хуже, и любая попытка выплеснуть эту субстанцию в форме какого-нибудь доступного конструкта или в сыром виде у него не получается.