Чтение онлайн

Убил. Я его убил! Осознание того, что я лишил жизни человека пришло не сразу, и вообще какое-то время я находился в заторможенном состоянии, как будто всё это случилось не со мной, а с аватаром из компьютерной игры. Стоял, переводя взгляд поочередно то на окровавленный нож, то на лежащее лицом вниз тело. В башке пустота, в ушах звон.

Наконец мозг включился, и тут же пришло понимание содеянного. Выходит, я убийца. Прислушался к внутренним ощущениям. Вроде никаких позывов блевануть или вообще упасть в обморок рядом с хладным телом. Лишь чувство брезгливости. Такое бывает, когда голой рукой придавишь таракана и белые внутренности испачкают ладонь. Хочется немедленно включить воду и хорошенько вымыть руки с мылом, едва ли не по самые локти. Тогда с какого же перепугу многоопытные литераторы описывают первое убийство как психологический надлом, едва ли не путь к гарантированному сумасшествию и размышлениям о смысле жизни в стиле Достоевского? Где душевные метания? Где всякие вопросы на тему: «тварь дрожащая я или право имею?». Вот на земле валяется убитый мной человек, и никаких душевных мук при этом я не испытываю, лишь понимание абсолютной собственной правоты и безмерное чувство брезгливости к поверженному врагу. Кстати желтая лужа из-под него вытекает, а крови не видать.

Положил нож на травку и отошел в сторонку. Удивляюсь, как не напрудил в штаны со всей этой нервотрепкой. Наконец-то и у меня получилось отлить, завязал тесемки штанов. У-у-ф-ф! Благодать! Человеком себя почувствовал.

Подобрал нож, и, хорошенько вытерев о полу пиджака покойного, вложил обратно в ножны. Покинуть побыстрее мертвое тело даже мысли не возникло. Для начала просканировал умирающий мозг. Неожиданно получил поток информации от убиенного мной парня.

Итак, Виталий Романов или вор-щипач, по кличке Винт. Как оказалось, убивать он меня вовсе не собирался. Придушить малость, очистить карманы и оставить отдыхать на травке — вот что он задумал. Прям гуманист. Так, еще что тут у нас в буйной головушке было? Заначка! У него есть ухоронка, от которой отчислений в воровской общак он не отстегивал, и никто из его коллег по цеху о её существовании не подозревает. Двадцать три тысячи банкнотами и около пуда разного «рыжья» и «брюликов», то есть золотых монет и ювелирных украшений. Дюжина дорогущих часов в золотом корпусе, украшенных драгоценными камнями. Наконец оружие — револьвер совершенно новый, муха не сидела, спер по случаю из саквояжа какого-то офицера. К нему десяток пачек патронов по двадцать штук. Серебро и медь Винт менял на бумажные деньги, так что нести будет не так уж и тяжело. Собирался вскорости слинять из Калуги с какой-то Алиной Тереховой, к которой усиленно подбивал клинья, и осесть где-нибудь в другом городе, обзаведясь трактиром или гостиницей. Образ той, которую Винт считал писаной красавицей, вызвал у меня чувство недоумения. Ростом низенькая, фигура бочкообразная, ручонки короткие, ноги — две тумбы. Единственными достоинствами Алины были миловидное личико и толстая пшеничная коса ниже пояса. Впрочем, не стану никого судить, в вопросах любви у каждого свой вкус, тут уж кому поп, кому попадья, кому попова дочка. Практичный малый этот Винт, не глуп и где-то романтик. Был. Теперь, когда он мертв, деньги и прочие ценные штучки ему ни к чему. Зато мне ой как пригодятся.

Преодолевая брезгливость, я перевернул мертвое тело и тщательно обыскал карманы. Банкноты, перстенек, часы, серебра рублей на двадцать — всё распихал по карманам. Оружия при нем не нашлось ни холодного, ни огнестрельного. Лишь заточенный до бритвенной остроты серебряный четвертак, которым он подрезал карманы, баулы и дамские сумочки. Вскрыть сонную артерию таким инструментом можно запросто или по лицу человеку черкануть в случае шухера, и под шумок слинять. Документы брать не стал — ни к чему они мне.

Через пять минут я шел, как ни в чем не бывало, по рынку даже мурлыкал под нос слова задорной песенки из прошлой жизни:

– В море синем,

В море южном

Рыбка, рыбка непростая,

Исполняет все желанья,

Вот такая — золотая.

Нераспроданные грибы отдал безвозмездно Глисту с условием, что он присмотрит за моими корзинами. По большому счету, мне плевать на всё это хозяйство, но просто так бросить было бы крайне подозрительно. Забрал сданный ему на хранение рюкзак и, сославшись на необходимость кое-что прикупить для Егоровны, отлучился. К отходу поезда обещал вернуться. На обратную дорогу халявы не будет. Придется покупать полный билет в общем вагоне за полтинник или взбираться на крышу. Парни собирались прокатиться с ветерком, а мне оно не очень и надо. Зажать пятьдесят копеек за проезд в относительном комфорте на мой взгляд жлобство чистейшей воды. Будут коситься и барчуком обзывать. Ну и пусть. Кто они мне? Друзья, товарищи за которых в огонь и в воду? Корзины до рынка пришлось самому корячить. А им хоть бы хны, ни одна падла не предложила помощь, мол, твой товар, тебе и тащить.

До нужного места добрался за копеечку, воспользовавшись трамваем на конной тяге. Оказавшись на довольно крутом склоне Оки, поросшем кривоватыми низкорослыми липами, дубками и ольхой, спустился вниз по петляющей тропке едва ли не к самой воде. Повернул направо и прошел вдоль берега метров пятьдесят. Наконец обнаружил искомое место — небольшой развесистый дуб. Под корнями дерева находилась небольшая рукотворная нора, вход в которую был тщательно замаскирован. Не знай я о существовании клада, вовек бы не сыскал. Ухоронка много места не занимала. Бумажные деньги тщательно обернуты в вощеную бумагу, золотые монеты в полотняном мешочке, часы-луковки также обернуты непромокаемой бумагой и упакованы в мешок, брошки, колечки, браслеты и прочая бижутерия, небрежно завернуты в тряпку, револьвер с патронами в обернутом тканью деревянном ящичке. И всё это сложено в заплечную торбу. Бегло осмотрел каждую находку. Заплечный мешок Винта оставил у подножия дуба. Трофеи сложил на дно рюкзака, всё прикрыл полотенцем, сверху пакеты с недоеденными харчами покидал. Маскировка так себе, надеюсь, никто не заподозрит малолетнего пацана в том, что за его плечами котомка с огромными деньжищами.

Ну всё, теперь можно и по аптекарским лавкам прогуляться, потратить с пользой заработанные на продаже грибов денежки.

Услугами конки пользоваться не решился. Прогуляюсь-ка по городу Калуге, посмотрю, что тут да как. А еще, обратившись к своему чародейскому Дару, пожелал стать как можно менее заметным. Не знаю, колдовство подействовало или так звезды сошлись, внимания на меня не обращали.

В той реальности этот город посещать мне не доводилось. Ну не было случая, да и особого желания. Там Калуга была областным центром, здесь губернским городом в боярском родовом владении. Ничего так, здесь чистенько аккуратненько. Дороги вымощены булыжником, бульвары гранитной брусчаткой. По краям дорог растут в основном липы, изредка попадаются каштаны, еще реже тополя. День будничный, на улицах праздношатающейся публики не видать. Все куда-то спешат. По проезжей части туда-сюда проезжают конные повозки. Интересно, к хвосту каждой лошадки приторочен специальный мешок для сбора конского навоза. Весьма верное на мой взгляд решение, иначе никакие дворники не справились бы с напастью.

Вышел на площадь при каком-то храме и был поражен количеством попрошаек на паперти. В основном это были калеки и убогие. Однако среди них попадались хитрожопые индивиды, косившие под увечных. Один мордатый парень поджал под себя ноги, замаскировав их тряпьем, слезливым голоском выпрашивал «копеечку» у проходящих мимо граждан. Попытался и меня схватить за штанину, пришлось пнуть его носком ботинка прямо в наглую рожу. Отцепился, даже вякать не стал, похоже прочитал в моих глазах нечто такое, что ему не очень понравилось. Всё-таки у этих прохиндеев, как у их коллег рыночных и привокзальных цыган нюх на потенциальную угрозу феноменальный. Если моих товарищей чавелла буквально атаковали предложениями погадать, меня отчего-то избегали, шарахались будто от прокаженного. Даже тот цыганенок, у которого я арендовал ящики под торговую точку, чувствовал себя при разговоре со мной не очень уверенно.

Несмотря на то, что моей главной целью была аптекарская лавка или магазин, мимо книжного магазинчика пройти не мог. Там задержался примерно на час. Купил несколько книг. Парочку художественных изданий, остальное учебные пособия, в числе которых «Большой иллюстрированный анатомический атлас» и «Полный перечень растений Европейской части Российской Империи с иллюстрациями». За все заплатил больше десяти рублей.

Аптеку обнаружил неподалеку от вокзала. Тут я буквально ошеломил владельца, приобретя две сотни стеклянных баночек, небольшой перегонный куб из бронзы в комплекте с металлическими штативами и держателями, несколько реторт, колбы, кюветы и еще кое-какую химическую посуду. Иже с ними спиртовку, литровую бутыль медицинского спирта и набор химических реактивов. Жаль микроскопа не нашлось в продаже, купил бы не глядя. Зато приобрел несколько увеличительных стекол. Всё это богатство было упаковано в два деревянных ящика и основательно пересыпано древесной стружкой. Ящики обмотали веревками в виде ручек, чтобы тащить было удобно. За всё про всё отдал тридцать целковых. Не жалко. В боровецкой аптеке обошлось бы раза в два дороже.

Вышел из аптеки и понял, что с корзинами придется расстаться. Никто с ними, да еще с этими ящиками не пустит меня в вагон. Ладно, не велика потеря. Больше с грибами я сюда не поеду, а для собственных нужд на чердаке дома Егоровны этого добра в достатке и даже с запасом.

По пути зашел в магазин. Где торгуют часами и за двадцатку приобрел секундомер — этакий прибор, похожий на обычные часы-луковку, только с дополнительной секундной стрелкой и возможностью обнулять показатели времени кнопкой и запускать его отсчет по новой.

В кассе вокзала купил билет до Боровецка. Парни восприняли мою расточительность ожидаемо негативно, дескать, с ветерком, да бесплатно, намного лучше. Ага, расскажите мне про ветерок с дымком из паровозной топки. К конечной точке подъедете аккурат, что те копченые осетры. Хотя никакого сравнения, мой осетр коптился на чистом дыме плодовых деревьев, а этих будет окуривать сернистыми газами и прочей ядовитой дрянью. Ладно, их выбор, пусть на крыше едут.

Во время путешествия на поезде случился небольшой казус. Аккурат напротив меня сидел мужик средних лет кожа лица и белки глаз которого были насыщенно-желтого явно болезненного оттенка. Определенно, ему было нехорошо. Поначалу я предположил острую стадию вирусного гепатита. Откровенно говоря, прибздел основательно — уж очень не хотелось зацепить это страшное заболевание, от которого и в двадцать первом веке универсального надежного лекарства не было создано.