Ведьмоспас
Шрифт:
Сомнения длились ровно секунду – и вот уж милиционер притаился у двери, слушая, как чьи-то трясущиеся руки отпирают замок.
Кухонные торопились. Не хватало еще, чтобы разбежались все деликатесы. Хозяева не простят! Того и гляди, самих превратят в праздничный обед! Хотя, если подумать, кухонные здесь совершенно ни при чем, а виноваты во всем крыснеры – эта банда бессовестных лентяев с веревками. Не обыскать пришельцев с Алиен Штрассе – на такое способны только легкомысленные крыснеры!
– Проклятье, проклятье, проклятье! Опять не тот ключ, – неслось из-за двери. – А, вот, наконец!
Лязгнул замок. Дверь распахнулась и в камеру, щурясь от бьющего с улицы света, ввалились три дюжих кавлана во главе с престарелым тюремщиком.
– Цанын, и здесь дыра! – прогудел двухметровый детина, единственной одеждой которого была набедренная повязка из облезлой шкуры. Выкрашенные в ярко-оранжевый цвет усы и ноги делали его похожим на члена тайного культа апельсинопоклонников.
Схватившись за голову, старик выкрикнул несколько поименных проклятий богам, более всего обидевшим его в этой жизни. Потом подскочил к дыре.
– Скорей, пока самих не сварили!
Накинув на головы темные тряпицы, чудовища протиснулись через щель в стене и растворились в свете дня.
Миша осторожно выглянул в коридор. Пусто. Чадили все те же светильники, едва освещая пространство в несколько шагов. «Темновато», – подумал молодой человек, – «Хотя, кавланам, наверное, в самый раз».
Легко ступая, милиционер прошмыгнул по коридору мимо толстенных дверей, по большей части открытых. Мельком заглянул в камеру, где держали чертопрыщенцев. Стена была разворочана, в брешь заглядывали какие-то диковинные рожи.
Миша взбежал по лесенке, ведущей из подвала. Дернул дверь. Та со скрипом отворилась, открыв еще один темный коридор. И черный силуэт с острыми ушками и горящими желтыми глазищами.
– Какого рожна?! – рявкнул силуэт. – Что ты здесь шляешься?
Миша вытянулся во фрунт, щелкнул каблуками.
– Следую на кухню согласно приказанию достопочтенного Цанына, ваше благородие!
Кавлан, не ожидавший такой прыти от бифштекса, опешил.
– Почтенный Цанын приказал захватить с собой пойманную вчера белку, – продолжал милиционер. – Разрешите узнать, где находится зверинец?
– Прямо по коридору третий поворот направо, – кавлан все еще не пришел в себя.
– Слушаюсь!
Миша откозырнул, закрыл за собой дверь и, спотыкаясь, бросился мимо кавлана по темному коридору, освещенному хилыми масляными светильниками, развешанными под потолком.
«Надо было его вырубить» – думал милиционер, ощупью отсчитывая повороты. – «Если он сунется в подвал…» Скрипнула дверь. Козлиные копыта зацокали вниз по осклизлым ступеням…
– Охрана!!! – донесся приглушенный расстоянием вопль.
Схватив со стены светильник, Миша помчался дальше.
Зверинцем оказался широкий коридор, по обеим сторонам которого не столько виднелись, сколько угадывались ряды разнокалиберных клеток. Непроглядный мрак был наполнен свистом, чириканьем, рычаньем, шипеньем и приправлен стойким амбре давно нечищеного свинарника.
Подняв светильник повыше, молодой человек двинулся между клетками, бросая быстрые взгляды на их обитателей. В основном это были обычные лесные жители – кролики, волки, кабаны, глухари, фазаны. Но попадались и такие, для которых потрясенное милицейское воображение находило одно единственное всеобъемлющее определение: «Обана!». Крылатые жабы, драконы размером с таксу, огромные светящиеся пауки и звери совершенно невообразимой наружности – мечта любого зоолога, который не боится тронуться умом. В зверинце было много всевозможных диковин, и только человеческий череп на кошачьих лапах все не попадался.
Шум в подвале нарастал. Туда стягивались толпы нечисти. Выкрики на нескольких языках сливались в единый проклинающий вопль. Наконец кавлан, обнаруживший пропажу, сумел переорать разгалдевшихся домочадцев и велел со всех ног мчаться к зверинцу. Вверх по лестнице затопали десятки ног.
Клетка за клеткой, клетка за клеткой, а Йорика все нет.
– Йорик! – звал Миша. – Альтер эго, чтоб тебя!
Отзывался кто угодно, только не череп.
– У вас нет бифштекса? – вопросил из ближайшей клетки зверь, похожий на карликового саблезубого бегемота. – С чесночком, а?
Здоровенный хомяк высунул заспанную морду из кучи тряпок.
– Сдурели? Спать не даете. Йорик, кто вы там, отзовитесь уже, сколько этот примат будет драть глотку?!
Миша зажмурился, потряс головой, но зверье не умолкало. Зря он все-таки решил изучить все местные языки.
Шум в коридоре приближался, а черепа все не было видно.
– Йорик! Спишь что ли?
Миша поднял светильник высоко над головой. Ряды клеток терялись во тьме. Боже, это какая-то Китайская Стена, а не дом! Времени осталось ровно на то, чтобы удрать отсюда – если есть куда удирать. Но где же Йорик?
И тут милиционера осенило. Он рванулся к началу зверинца.
– Держи его! – пискнул кто-то под ногами. Миша отшвырнул существо носком ботинка. С испуганным «ИИИИИ!» оно улетело во тьму.
Миша откинул крючок, запиравший первую клетку.
– Свобода, хвостатые! Гринпис пришел!
Из клетки глянули два мутно-синих глаза с зрачками-щелочками. Мелькнул раздвоенный язык, и на пол лениво сползла длиннющая пурпурная кобра. Она бросила на милиционера флегматичный взгляд, зевнула.
– Доброе утро, – вежливо сказал Миша и помчался по проходу, открывая все клетки подряд. Звери, радостно галдя, вываливались, выпрыгивали, выползали, выпархивали в коридор. Сзади послышались душераздирающие вопли: первые преследователи угодили в расставленную ловушку. Их кусали, клевали, жалили, их оплевывали и пускали в носы струи вонючих газов. На них шипели, лаяли и рычали. Погоня захлебнулась.