Чтение онлайн

– Дорогая, ты и так прекрасно выглядишь, - встав на цыпочки, Семён чмокнул супругу в нарумяненную щеку. Смекнул, что если не согласиться сейчас, "потом" уже не получится.

– И правда, - поддакнула я любезно.
– Естественный дневной макияж эффектнее любого вечернего. Вы великолепны. Да и фотошоп творит чудеса, скрывая природные недостатки.

Она в сомнении изучила свое лицо, нас, опять свое отражение в зеркальце, убрала оное в карман и неохотно кивнула. Семён расцвел. Я поправила корф и деловито осведомилась:

– Пожелания есть? Или фотаемся везде, где понравится?

– Где понравится, - решил глава семьи.

– Сначала на мосту, потом у театра, у загса, а еще я тут где-то такой домик видела, кирпичный, знаете? Вот к нему потом. И на набережную, по ней по всей пройдемся, - дополнила его вторая половина и зачем-то опять посмотрелась в зеркальце. Словно проверяя, не "съелась" ли за время этой тирады яркая помада, не растрепались ли пышные косы.

Я фыркнула про себя и посмотрела на солнце.

– До заката по городу, на закате - на мосту, а потом - по домам. Где вы видели тот домик, который, знаете, такой кирпичный?
– я серьезно посмотрела на Веронику.

Ее муж вдруг тоже уставился на солнце.

– Вон туда, а потом - туда, а потом - туда, - показала неопределенными жестами "гарна дивчина".

– Чудно, - я повернулась и пошла от гостиницы по улице к вокзалу.
– Найдем на раз.

И действительно нашли быстро. Но если я надеялась так же быстро закончить со съемкой, то жестоко ошиблась. Вероника оказалась очень неуверенной в себе моделью.

– Мне так встать или вот так?
– взволнованно спрашивала она, вертясь у кирпичной стены.
– Милый! Скажи, как лучше! Вот так, да? А если вот так встать, вот сюда? Или нет, сюда!

"Милый" честно принимал указанные позы и дико смущался. Я терпеливо стояла с фотоаппаратом, наблюдая погоду, и ждала волшебного "Мы готовы". Оное следовало после десяти минут беготни в поисках "лучшего" угла, очередного щелканья створками складного зеркальца и тихого: "Как я выгляжу? Помада не размазалась? Тушь не потекла?".

Погода оставалась неизменно ясной, и, дабы не терять время, я начала снимать то, что интересовало меня. Окна. Мы как раз находились напротив одного из обозначенных на карте домов, и...

– Злата, вы куда? Мы готовы!

Да ладно...

– А теперь еще вот здесь и вот так!

Без проблем.

– А теперь вон к тому домику, там сугробы красивые! Милый, а давай снежных ангелков сделаем?

Старушки, шушукающиеся на лавке у "того домика", дружно и неодобрительно замолчали. На минуту.

– Что за молодежь! Ну и нравы!..
– закудахтала возмущенно одна, показывая клюкой на "ангелков" в сугробе.

– Да не говори, Матвевна! Вот в наше время...

Я не отрывалась от фотоаппарата и прилежно щелкала затвором. Моё дело маленькое... Не новобрачные в кадре, как окрестные дома. Попыхтеть потом придется, разбирая и рассортировывая, но да у меня всё равно, несмотря на обещанную Кариной защиту, бессонница. Теперь, кажется, патологическая.

Город в видоискателе выглядел совсем иначе - уменьшенным, плоским, нарисованным. Именно такими и кажутся спрятанные, как заметил "рудимент", города - такими я их видела, когда... умела. Когда было, с помощью чего смотреть. Смотришь обычным зрением - стоят вдоль дороги обыкновенные здания. Чуть прищуришься - и становится заметной призрачная пелена пространственного слоя, дрожащая, как раскаленное марево воздуха в неподвижном зное. А за ней - плоские, уменьшенные домики, точно игрушки на подоконниках или граффити на стенах. А отдернешь пелену, как занавеску или ширму, и всё меняется местами - обычные становятся плоскими рисунками, а спрятанные...

– Злата, а если мы вот так встанем? А?

Но теперь, к сожалению, остается полагаться только на человеческую технику. И ведьмину память.

Я опустила фотоаппарат, потерла переносицу и посмотрела на часы. Вероника маячила у кованого столба в позе стриптизерши и шепотом уговаривала мужа изобразить что-нибудь "красивое". Часы показывали начало пятого, до заката оставалось всего ничего, а мы прошли лишь два "объекта". Пора ставить условия, иначе мы до ночи прокопаемся. Где-то в загашнике у меня еще сохранились остатки наглости, честности и боевого духа...

– Вероника, вы выглядите вульгарно. Будьте добры, слезьте со столба и не вздумайте обижаться. И если хотите продолжить - и закончить фотосессию, слушаем, что я говорю, делаем всё быстро, и никаких зеркал. Иначе расходимся, и больше я с вами не работаю. Договорились?

– Но!..
– возмутилась Вероника.

– Конечно!
– радостно выдохнул Семён.

– А теперь встаньте по обе стороны столба, спиной друг к другу. Вероника, ногу в колене не сгибайте, вы же приличная женщина. Посмотрите на небо и улыбнитесь мечтательно. Мечтательно, а не нервно. Семён, посмотрите через плечо на супругу. А теперь наоборот. А теперь встретились взглядами и продолжаем улыбаться. А теперь целуйтесь. А теперь - на мост и бегом на другой берег, к театру. Вероника, оставьте в покое зеркало, у вас всё в порядке и всё на месте.

На работе я командовала редко, но метко - когда приходилось вести в иное время и пространство человека, к ним непривычного. Резкие и отрывистые приказы, неосознанно усвоенные у Верховной, действовали лучше иных объяснений и уговоров. И, почти не отрываясь от видоискателя, я лихорадочно рылась в памяти. Перед каждым походом в иной слой я просматривала безумное количество иллюстративного материала, и должно же найтись что-нибудь... подходящее. Фотосессионное.

– Семён, здесь где-нибудь цветы продаются? А если в телефоне карту открыть и погуглить? Да, надо. И лучше не красные, сливаться будете. Желтые или белые. Да, сходите, мы подождем. Вероника, пожалуйста, вот сюда, к парапету. Не смотрите в объектив, смотрите по сторонам. А теперь представьте, что вы очень ждете своего мужчину...

К закату я охрипла и устала, как собака. Чувствовала мост спиной, но, к сожалению, он опять был занят художником, поэтому приходилось вертеться рядом и ждать своей очереди. "Очередь" же приближаться не спешила - художник, вместо того чтобы рисовать, то неспешно курил, опершись о перила, то потягивал чай из маленького термоса, и с любопытством наблюдал за нашими метаниями. Я ругалась про себя, но попросить его освободить место не решалась. Благо, он сам догадался.

– На мосту фотографироваться будете?
– поинтересовался художник, снова закуривая.