Чтение онлайн

Стало заметно холоднее, по телу забегали мурашки. Если бы не Лехин плащ, он бы совсем закоченел. А так – жить можно. Плащ теплый, длинный, почти до колен. Его и комары прокусить не смогут, когда Андрюхина мазь перестанет действовать. А может, около Дома костер устроить? Дым-то всех комаров отгонит… Нет, нельзя. Мало ли кто ночью по лесу шатается? Заметят костер, подойдут… А вдруг бандиты какие-нибудь?

В лагере уже давно, несколько лет ходила история про психа, который откуда-то сбег и охотится на детей. Чтобы мучить, а потом задушить. Того психа, говорят, поймали, но что если еще один завелся? Это похуже, чем всякие скелеты и привидения. Перочинный ножик и тут не поможет. Да и ничего не поможет. Поэтому лучше уж без костров. В Дом – и поскорее. И не воображать всякие ужасы – а то самого себя до смерти доведешь.

В луче фонарика крутились комары. Серега никогда не думал, что их может быть так много. Казалось, ими был пропитан воздух, а может, они и впрямь рождались тут же, из капелек настороженной темноты? То и дело в лесу раздавались звуки – птица закричит, ветка где-нибудь треснет, шишка упадет. Или кто-то маленький и юркий пробежит по опавшей хвое, зашуршит в траве. Наверное, лесные мыши. Или жабы. А может, птицы.

Но были и такие звуки, о которых Серега не знал, что и подумать. То ли осторожные шаги, то ли скрип колес, то ли цокот копыт за спиной. От этих звуков мурашки ползли по спине. А тут еще сзади кто-то тихо, жалобно завыл.

Сперва, услыхав этот вой, Серега остановился. Кровь прилила в голове, сердце запрыгало, как теннисный мячик по асфальтовой дорожке. Он вытащил из пакета нож, раскрыл его и крепко, до боли в ногтях, сжал в кулаке. Но вой больше не повторился, и Серега малость успокоился. А потом вспомнил, что есть такие птицы. Их крик не отличишь от волчьего воя. Словно целая стая голодных волков за спиной. А это всего лишь птичка.

Он все же замедлил шаги, потому что вспомнил – нельзя пропустить поваленную сосну. От нее и сворачивать.

Странное дело, он все шел и шел, а сосны не было. А ведь днем, после полдника, они минут за двадцать до нее добрались. Конечно, при свете двигаться куда проще, но только ли в этом дело? А вдруг он ее уже пропустил?

Серега решил считать в уме до пятисот. Если сосны не будет, он повернет назад, к опушке. И снова двинется в путь, только на сей раз внимательнее осматривая дорогу.

Сосна обнаружилась, когда он досчитал до трехсот семидесяти шести. Она лежала огромная, прямая, с обрубленными ветками, чуть-чуть загораживая дорогу. Серега присел на нее, чтобы отдохнуть перед последним броском. Но долго рассиживаться не удалось – зазвенели в холодном воздухе ночные разбойники, почуяли вкусную человеческую кровь. Видно, хреновая у Андрюхи мазь. Меньше часа действует, надо будет ему завтра сказать.

Серега поднялся и медленно пошел влево, стараясь не потерять направление. Без компаса в ночном лесу моментально начнешь кружить. Так и пробегаешь всю ночь, высунув язык. В школьном турклубе им это объяснили в первый же день, вдолбили, что такое азимут и с чем его едят. А здесь компаса нет. Жаль, он по звездам ориентироваться не научился. Вообще-то Большую Медведицу и Полярную звезду он может отыскать. Но здесь, в лесу, небо закрыто кронами сосен, и еле-еле виден десяток слабеньких звездочек. Хорошо хоть, от сосны до Ведьминого Дома идти всего ничего.

…И в самом деле – скоро лес начал редеть, вылезла из-за деревьев низкая луна. Теперь она стала совсем красной. Серега знал, что это к перемене погоды. Жаль. Он любил жару.

А вот и Ведьмин Дом. Сейчас, облитый кирпично-бурым лунным светом, он выглядел мертвым. Не дом, а труп дома. А вообще – все как тогда. Те же разбитые стекла, та же болтающаяся на ржавой петле ставня…

И все-таки что-то было не так. Чуть шире, чем раньше, приоткрыта дверь. Она почему-то показалась Сереге кривой трещиной в теле Дома, изогнутой, словно недобрая улыбка. А кроме того… Приглядевшись, Серега понял, что в Доме не так уж и темно.

Действительно, черная щель была не совсем черной. Сочился из нее какой-то слабый зеленоватый свет.

Серега остановился как вкопанный. Вот оно! Вот она, нечисть! Дом, оказывается, вовсе не умер, он только притворялся, чтобы заманить его, Серегу, в свои бездонные пространства. А на самом деле он живет своей колдовской, потусторонней жизнью. Может, сейчас там ходит бледная тень студента с обугленными дырами глаз, ходит с вытянутыми руками, ищет девушку, которую когда-то любил, а она обманула его, отдала на расправу черту.

Нет, войти сейчас туда было совершенно невозможно. Сердце опять запрыгало теннисным мячиком, а к горлу подступила тошнота.

Но мозг не полностью отключился. Тяжелая, когтистая лапа страха сдавила его, сжала череп, но все же пульсировали в голове какие-то искорки. Понемногу эти искорки разгорались ярче, сливались друг с другом – и вот вспыхнул огонь. Серега вспомнил, что у него есть оружие. Специальное оружие от нечисти. Он сунул руку за пазуху и вытащил скрученный в трубочку листок. Медленно развернул его и при свете фонарика не спеша стал читать, шевеля губами, словно первоклашка.

Молитва оказалась не слишком длинная, но какая-то бессмысленная. Многих слов Серега не знал вообще, а другие знал, но не понимал, зачем они тут. И все это должно помочь от дьявола? Вот он прочел все, что было написано на листочке крупными Лехиными буквами – а что изменилось? По-прежнему Ведьмин Дом злобно глядит на него провалами окон, по-прежнему льется из-за двери зеленоватое сияние.

И все-таки что-то произошло. Незаметно ослабла мохнатая лапа страха, стало легче дышать. Сердце еще прыгало, но не так бешено, как раньше. Впрочем, наверное, дело не в молитве. Просто должен кто-то в конце концов сдаться – или ты, или твой страх. А теперь что ж, надо идти.

Серега вынул из пакета нож, раскрыл его, и переложив фонарь в левую руку, юркнул в приоткрытую дверь.

И тут же рассмеялся, потому что увидел, откуда берется зеленоватый свет. Светилась плесень на гнилых бревнах. Обыкновенные гнилушки! И этого он так боялся! Не было в доме никакого мертвеца-студента, не было ни скелетов, ни ведьм.

Найдя на полу свечку, Серега зажег ее и прилепил к столу. Точнее, это был даже не стол, а просто сбитые вместе доски, приколоченные к толстым ножкам-чурбакам.