Чтение онлайн

Вампир взмахнул крыльями, отодвигая нас в стороны и, разогнавшись, врезался в стену, стараясь элементарно ее пробить. По крайней мере, задумывал он именно это. Но стена его не остановила, и он пролетел через нее. Я слышал только грохот, за которым последовали удаляющиеся шаги и незнакомые мне слова заклинаний.

— Я понимаю, что этот магический барьер непроницаем для обычных людей, — прошипел цесаревич, поднимаясь на ноги. — Только существо в полной трансформации может перейти через него. Хитро, хоть и недальновидно. Я же могу ударить немного сильнее.

Несколько связок рун, десяток ключей-активаторов, выполненных буквально за секунду, и направленная цесаревичем в сторону стены целая россыпь молний буквально смела этот самый барьер, снимая искусно сделанную иллюзию и показывая истинное обличие того, что пытались скрыть. Обшарпанная стена из серого кирпича и металлическая открытая нараспашку дверь, ведущая в темный коридор.

Сила, которую использовал цесаревич даже не напрягаясь была словно пропитана электрическими разрядами, от которой волосы встали дыбом не только на голове, а в комнате довольно заметно начало пахнуть озоном. За окном прогремел гром и несколько раз сверкнула молния.

Решив, что перечить имперской семье я точно не буду, по крайней мере в ближайшее время, я достал из ножен серебряный меч и первым двинулся в сторону проема, активируя ночное зрение.

Но, как только я переступил порог, на меня буквально вылетел вампир, уже принявший человеческий облик и тащивший за ногу мужчину в бессознательном состоянии. Пленник был облачен в строгий деловой костюм, который проглядывался через задранную сиреневую мантию. Его лицо было в крови, дыхание прерывистое, а специфический запах волчьей шерсти, который появлялся во время или сразу после трансформации бил по носу, вызывая тошноту и какое-то животное возбуждение.

— Эта псина откусила себе язык, как только я его поймал, — поморщился вампир, бросая оборотня в центр комнаты. — Вы его знаете?

— Да, — тихо произнес побледневший цесаревич. — Это главный имперский советник.

— Ну вот, собственно, об этом я и хотел с вами поговорить, — выдохнул я, присаживаясь рядом с советником и хлопая того по щекам, стараясь привести в чувство.

После нескольких похлопываний мужик застонал и резко открыл глаза. Правда, увидев нас перед собой, он сел и отполз на несколько шагов, мыча что-то неразборчивое и махая руками.

— Можешь его подлечить? — обратился я к вампиру, который задумчиво смотрел перед собой сквозь имперского советника.

— Можно, — оскалившись, кивнул граф, от чего у мужика округлились глаза, и он попытался вскочить с пола, ринувшись в направление дверей. Однако Разумовский довольно резво перехватил его на половине пути и одним ударом отправил в недалекий полет, который закончился у ног цесаревича.

— А был бы язык мог бы что-нибудь сколдовать. Кстати, он у него отрастет? — с любопытством поинтересовался я, гладя, как вампир жесткими движениями вливает в советника свою кровь из порезанной ладони. Мне Николай не ответил, только одарил таким взглядом, что я решил больше не поднимать эту тему.

Я переступил через вяло барахтающееся тело мужчины в мантии, заляпанной кровью, и сел на стул за столом. Цесаревич не заставил себя долго ждать и составил мне компанию, присаживаясь напротив меня.

— Что вам известно? — пристально посмотрел на меня Александр, беря в руки карандаш.

— Ну… — я задумался, в очередной раз не зная, с чего начинать. Скорее всего, придется с самого начала, а именно задолго до его рождения. — Как вам известно, несколько столетий назад мой род, как и несколько других занимались охотой на тварей, которые терроризировали не только нашу Империю, но и весь остальной мир. — Цесаревич кивнул, показывая, что об этом периоде истории ему известно. — Истребить всех иных, как называли предки существ, имеющих вид обычных людей, не получилось бы при самых хороших раскладах, поэтому они специализировались исключительно на древних тварях, которые могли не только управлять своими потомками, но и создавать новых. У охотников это практически получилось, но троих изначальных уничтожить не удалось. Это первородный вампир, — я кивнул на голову Копоша, которая вперилась в меня своими желтыми хищными глазами, внимательно слушая каждое мое слово, — изначальный оборотень, и первый и единственный бессмертный маг. Их погрузили в стазис, в надежде, что никому не удастся их пробудить, приложив к этому максимум усилий. Скажите, ваше высочество, что вам известно о родном брате Императора Петра Завоевателя, который правил как раз во времена этой войны людей и монстров?

— Практически ничего, — он пожал плечами, разглядывая какой-то листок, лежащий перед ним. — Знаю только, что за свою жестокость он был казнен собственным братом и похоронен без почестей вдали от имперского склепа. О местонахождении его могилы по прошествии времени доподлинно не известно.

— Иван Меншиков не был казнен, он был погружен в стазис моими предками и являлся первородным оборотнем. Вижу, вы не удивлены.

— Я перестал удивляться еще много лет назад, когда впервые узнал о людях, не похожих на нас, — он посмотрел в сторону вампира, который стоял над советником, периодически пиная того в бок, проверяя насколько тот пришел в сознание. — И не все они являются монстрами, в том понимании, которое все вкладывают в это понятие. Я чувствовал, что происходит что-то, когда князь Романов начал докладывать о появившихся существах в его княжестве, но Совет довольно скептически отнесся к его заявлениям и начал тормозить все поступающие от нас идеи о создании отряда против нечисти или отдела по изучению сверхъестественных существ. Похоже, теперь я пониманию почему. Что им нужно именно от вас, Дмитрий?

— Когда они похоронили оборотня, то запечатали замки на цепях и его клети специальными ключами, созданными на собственной крови и магии. Всего их было семь. И из поколения в поколение эти ключи хранились у потомков магов, зачаровавших их. Морозовы, Голицыны, Долгорукие, Суворовы, Хованские и Трубецкие хранили этот секрет. Седьмой ключ, запирающий склеп, был создан самим Императором Петром. Во время переворота, все рода, за исключением Морозовых, были уничтожены. И я могу быть параноиком, но почему-то мне кажется, что это не простое стечение обстоятельств. Эй, советник, кивни, если я прав.

Я повернулся в сторону мужика, который выглядел вполне себе здоровым и злобно переводил взгляд с цесаревича на меня. Руки его были стянуты тугой веревкой, а рот заткнут какой-то грязной тряпкой подозрительно похожей на часть мантии.

— Но Морозовы планы нарушили, — кивнул своим мыслям цесаревич. — Но зачем им это? Я не понимаю.

— Ну как же. Самый главный массовик-затейник сидит с нами в этой комнате и является оборотнем, причем истинным. Головин, поддерживающий эту затею, тоже периодически обрастает шерстью, Огневы — Сирины. Мышкина просто купили. А с остальными я не встречался. Твари всегда хотят стоять во главе мира и заявить о себе, перестав прятаться и скрывать свою истинную суть, я прав, граф? — я усмехнулся, глядя, как вампир чистит кинжалом слегка удлинившиеся когти.

— Абсолютно, — подтвердил он, даже не глядя на нас. — Пять князей из совета, помимо озвученных, также являются иными. Два вампира, с ними проблем не будет, они хоть и первородные, но ни при каких раскладах не смогут противиться моему влиянию на них. Вот с оками, сиреной и друидом возникнут сложности. Это только те, кого я смог идентифицировать, может есть и другие.

— И главным они хотят сделать истинного оборотня?

— Наследного императора, — поправил я цесаревича. — Но это только догадка, которая подтверждается тем, что ваш отец при смерти и его дни сочтены. — Цесаревич встрепенулся, но я остановил того, подняв руку. — Запах разлагающегося тела уже достиг, наверное, всех уголков дворца, а то, что Императора не видели уже несколько недель, не оставляет никаких других кандидатов, которых ваша семья и окружение бережно прятали бы в доме, стараясь излечить от внезапно свалившегося недуга. Ритуал поглощения магических и жизненных сил прямого потомка Ивана был запущен, и является последним звеном к его пробуждению, и его можно остановить только одним способом: убить оборотня. Именно убить, а не иссушить его, как сделали мои предки.