Чтение онлайн

— Ах ты тварь! По тумбочкам шаpишь? — воскликнула она и, подскочив, наотмашь ударила девчонку.

Тоня съёжилась.

— Гадина! Мы и не подозреваем, что она тут без нас шурует, — бушевала Людка.

— А у меня хотела пудреницу утащить, скотина! — мстительно вспомнила Мася.

— Бей её! — скомандовала Людка. Заражённые вирусом злобы, девчонки набросились на Тоню. Та не сопротивлялась. Годы жизни с сумасшедшей матерью отучили её противиться побоям.

Она лежала в позе эмбриона, закрыв голову руками, и уже не понимала, то ли кричат девчонки, то ли у нее в висках отдается голос матери: «Ведьма! Тварь! Скотина!», пробуждая дремлющую в глубинах души вину за все несовершенные грехи.

— Мой дневник читала? Интересно, да? Сейчас ты у меня его сожрёшь!

Людка вырвала из тетрадки несколько листов и приказала:

— А ну держите её.

Девчонки распяли Тоню на полу.

Скомкав лист, Людка сталазасовываь его Тоне в рот.

— Жри, скотина, чтобы ты его надолго запомнила.

Тоня стиснула челюсти, но Людка зажала ей нос. Тоня со всхлипом глотнула воздух, и тут же рот ей забил ком бумаги. Задыхаясь, девчонка в отчаянии забилась в руках своих мучителей.

— Девки, атас! — крикнул кто-то со стороны.

Хватка ослабла. Отпустив жертву, Мася и Колобок поспешно вскочили.

Привлечённые дракой, в дверях толпились девчонки из соседних комнат.

Избитая и обессиленная, Тоня одёрнула задравшуюся юбку и тяжело поднялась на ноги. В комнату протиснулся Палыч.

— Что тут происходит?

— Она воровка. Когда нас нет, по тумбочкам шарит, — сказала Людка, презрительно кивнув на Тоню.

— И это уже не первый раз, — поддакнула Мася.

— Мы её прямо на месте поймали, — добавила Колобок.

Палыч посмотрел на Тоню. Судя по ссадинам и набухающему на щеке кровоподтёку, бедняге здорово досталось, но с другой стороны, сама виновата.

О драке следовало доложить начaльcтвy, но затевать волокиту с разбирательством не хотелось. Палычу хуже горькой редьки надоели вечные ссоры и разборки между девицами. Когда он согласился поехать в лагерь воспитателем, он думал, что отдохнет на море, а тут только успевай следить: то романы, то истерики. Работа со старшей группой оказалась тем ещё подарком. Он уже не мог дождаться окончания смены.

— Ну и что будем делать? — спросил Палыч у Тони, сделав вид, что не заметил следов побоев.

— Я не хотела. Я только посмотреть, — защищаясь, пролепетала девочка.

— Это ещё надо проверить. Слушайте, а у вас ничего не пропадало? Комнаты ведь не запираются, — Людка обратилась к девчонкам, столпившимся возле дверей.

— Я не воровка. Я ничего не брала, — сквозь набухающие слёзы твердила Тоня.

Палыч сурово посмотрел на неё.

— Ладно, на этот раз замнём, но учти, если у кого-нибудь что-нибудь пропадёт, тебе не поздоровится, — пригрозил он.

Он понимал, что, по идее, надо бы приструнить Людку С подружками, но связываться с ней — себе дороже.

К тому же, хоть она и нахальная, как обезьяна, но в случае необходимости всегда поможет навести порядок. Поколебавшись, он нашёл усреднённую меру. Погрозив девчонкам пальцем, он строго предупредил:

— Смотрите у меня.

Бросив совести эту кость, Палыч с облегчением удалился. Инцидент был исчерпан.

Зрелище окончилось. Зрители разошлись. Тоня лежала, уткнувшись в стену. Тело ломило от побоев, но она почти не замечала этой боли. Куда сильнее жгло тавро несправедливого обвинения, которое нельзя было ни смыть, ни стереть, ни заживить.

Весть о том, что Ведьма — воровка, облетела лагерь. Людка позаботилась о том, чтобы это не осталось незамеченным. Когда Тоня пришла на завтрак и заняла очередь на раздачу, стоящие рядом демонстративно посторонились, как будто она была заразной.

Она хотела объяснить, что не виновата, но все отводили глаза, как, будто даже визуальный контакт с ней осквернял. От окружившего ее холода слова вмерзли в

язык, так и не вылетев.

Продвигаясь вдоль стойки, Тоня, словно робот, бездумно ставила на него тарелки, не обращая внимания на их содержимое. В горле стоял комок, который делал даже мысль о еде невыносимой.

Поднос у неё в руках дрожал, и чай плескался, через край. Лужица влажными щупальцами растекалась по яркому пластику. Тоня подошла к своему столу. Места рядом пустовали. Она обвела взглядом столовую, ища хоть какой-то поддержки и понимания, но напрасно.

Прирождённый организатор, Людка оказалась талантливым режиссёром. Статисты безукоризненно играли свои роли.

Тонины синяки и кровоподтёки ни у кого не вызвали сострадания.

Все старательно делали вид, что драки не было, и откровенно сочувствовали Людке. Кто из желания ей угодить. Кто чтобы не идти против большинства. А те, кому самим частенько отводил ась роль козла отпущeния, — от радости, что на этот раз пинают кого-то другого.