Ведьма с зелеными глазами
Шрифт:
Я разговаривал с Ренатом Бикбулатовичем вчера, и он мне рассказал, насколько недооценивала Эмма Нору. Она говорила о ней как об исключительно милом человеке. Эмма считала, что внучка не должна отвечать за проступки, грехи своего деда. И даже если она что-то знает, то наверняка стыдится этого. Словом, Эмма отнеслась к этой истории исключительно легкомысленно, в том смысле, что, работая над статьей, меньше всего думала о последствиях для себя. И уж никак не предполагала, что: первое – Нора каким-то образом узнает о готовящейся статье о Грине; второе – Нора сделает все возможное и невозможное, чтобы не допустить выхода этой статьи, которая может разрушить всю ее жизнь! Ее спокойная жизнь закончится, как только придут за Грином. Его осудят, посадят в тюрьму, а на всей семье будет позорное клеймо.
Эмма… К сожалению, мы никогда не узнаем, что двигало ею, когда она согласилась принять у себя Нору, пожелавшую приехать в Москву, чтобы развеяться, как та сказала, после стресса, связанного с разрывом с любимым человеком. Тем более Эмма в августе должна была получить фотоматериал на Грина.
– Да тут же все понятно! – не выдержала Катя. – Эмма в то время была сама влюблена, чувства ее были обострены, и она, как никто другой, понимала страдания Норы.
– А что это за фотографии? И как они могли появиться у Ханны?
– Человек, который пообещал их ей, он из Польши, неожиданно скончался, ему было почти сто лет, и внук этого старика дожидался приезда других наследников, чтобы получить доступ в банковскую ячейку, где хранились фотографии.
– Катя, Аня, Эмма никогда не говорила ни с кем из вас об этой папке, о Лайоше, то есть Грине? – спросил Евсеев.
– Нет, – ответили Катя и Аня одновременно.
Борис Болотов сидел, поставив локоть на стол и прикрыв глаза ладонью.
– Она мне говорила… Но не о Норе, конечно. А о том, что пишет статью-бомбу. Что в ее руки попал уникальный материал…
Он поднял голову, взгляд у него был потухший, веки припухли от слез.
– Но я не придал этому значения. Я не почувствовал опасности.
– Думаю, она просто хотела произвести на вас впечатление, – сказала Катя. – Она вас очень любила. Безусловно, ей нравилось заниматься кафе, но иногда она словно стыдилась этого, считала это дело легким, несерьезным по сравнению с журналистикой. Вот почему она рассказала вам о своих журналистских опытах…
– Впечатление… – вздохнул Болотов. – Да она как только вошла ко мне, так одной своей улыбкой произвела впечатление… А я просто идиот. Мне надо было сразу насторожиться, когда она только произнесла слово «бомба»…
– Дмитрий, получается, что Нора прилетела в Москву, чтобы убить Эмму? И забрать папку? – спросила Аня.
– Да. Но когда же она это сделала? Ведь она всегда была на виду! – сказала Катя. – У меня мозг скоро взорвется, отказываясь воспринимать то, что происходит. Сначала смерть Эммы. Теперь вот – Нора… Получается, что она была там, в Панкратово, ночью?
– Мы с Евгеньевичем проделали большую работу, задействовали немалое количество людей, чтобы представить себе, что же произошло третьего августа. Вот тебя, Катя, не удивило, что Эмма не встретила Нору?
– Конечно, нас это удивило! – ответила за нее и за себя Аня. – Это не похоже на ответственную Эмму! И с какой стати она поехала договариваться с Зосей о Норе? Да никто никогда с ней предварительно не договаривался, потому что Зося всегда на месте, всегда всех примет! Больше того, Эмма осталась там ночевать, что уж вообще не поддается объяснению, разве что она приболела…
– Вот и я отталкивался от этого. Поэтому и предположил, что Эмма все-таки была в аэропорту.
– В аэропорту? Как это?
– Так. Поехала, как и договаривались, встречать Нору из Будапешта. Возможно, Нора переоделась, зная, что повсюду в аэропорту и вокруг него, в том числе и на автостоянке, где она должна была встретиться с Эммой, имеется видеонаблюдение. Она вообще могла переодеться мужчиной, спокойно выйти в положенный час из аэропорта, по дороге снять парик, кофту там, куртку, на ходу возвращая себе нормальный вид, сесть в машину к Эмме и отправиться вместе с ней в Панкратово. Ведь у нас, подтверди Евгеньевич, имеются свидетельские показания людей, которые видели, как машина Эммы въезжала в лес, люди слышали, как дважды хлопнули двери, то есть из машины вышло два человека – Эмма и Нора.
Предполагаю, что, оказавшись уже в доме, Нора каким-то образом отвлекла Эмму, возможно, попросила ее вернуться в машину за какой-нибудь вещью, да мало ли… Не думаю, что она отвлекла Зосю, это маловероятно, учитывая, что она приехала все же к ней… Но это уже детали.
Ей важно было остаться наедине с одной из женщин, поскольку Зося, свидетельница, была обречена с самого начала.
Убив одну женщину найденным на кухне ножом, Нора позже убивает и вторую.
С Эммы она снимает одежду, оставляя ее в майке и белых носках, и укладывает в постель, как будто бы Эмма осталась ночевать у Зоси. Одежду ее, кстати говоря, мы так и не нашли. Вероятно, Нора ее уничтожила.
Тело хозяйки остается на полу.
Затем Нора забирает ключи из сумки Эммы, выбегает из дома и садится в другую машину, которая ожидает ее с другой стороны леса.
– В другую? Но кто же там, в машине?
– Наберитесь терпения… Но то, что ее там ждали, это точно. Мы нашли это место и множество окурков. Сейчас эти окурки переданы в лабораторию, где проверяются на ДНК. Но я и без этого знаю, кому они принадлежат.
Борис Болотов словно проснулся, очнулся и теперь сидел, выпрямив спину, на стуле, бледный, с жадностью меня слушая. И, безусловно, представляя себе хронику событий, как и все собравшиеся за столом, включая и уставшую суетиться Людмилу.
– Таким образом, убив двух женщин, Нора возвращается в аэропорт, и уже там, прекрасно зная, что ее алиби будет проверяться, «знакомится» с одной женщиной с ребенком, ожидающей регистрации в Рим, с которой проводит за разговорами почти три часа!
Вы спросите меня, как мы нашли эту женщину? Проследили за ее перемещением при помощи имеющихся в аэропорту записей видеонаблюдения. Ее заметили у стойки, где проходила регистрация пассажиров, следующих в Рим. Кроме этой маленькой девочки, на борту самолета не было зарегистрировано ни одного ребенка.