Чтение онлайн

Руку поднял Золотницкий.

– Пожалуйста, Николай Владимирович, - сказал Вахрамеев, и лейтенант Золотницкий слегка покраснел от приятного ощущения своей солидности - его обычно не называли по имени-отчеству.

– Я хочу сказать о пассивности. Это очень правильно. Комсомольское бюро тоже только наказывает за проступки, а живой, интересной работы у нас еще нет.

Коля Золотницкий волновался, ему хотелось назвать одну важную, на его взгляд, причину, но он и стеснялся и побаивался - это касалось командира полка. Однако, подумав о том, что он находится на бюро, где просто обязан доложить об известных ему недостатках, Коля все же решился:

– Мы не раз ставили вопрос о работе с молодыми офицерами, вы у нас были, товарищ майор, помните, Шатрова разбирали?
– сказал Золотницкий, обращаясь к Вахрамееву.
– Вы тогда посоветовали воздержаться от исключения.

– Помню, - сказал секретарь.

– Так вот я просил полковника Кандыбина прийти к нам, когда мы говорили о работе с молодыми, да и в другой раз тоже приглашал, но у командира все времени нет. А нам тоже много нужно бы подсказать. Как говорится, варимся в собственном соку...

Кандыбин подвигал бровями, но ничего не сказал.

После Золотницкого выступил Ваганов:

– Насчет внимания к молодым Коля правильно говорит. Ругать нас нужно. Но и помогать тоже следует. Вот взять вопрос с квартирами. Где мы живем? Где придется. Я почти месяц после училища в казарме спал. Солдат в наряде, а я на его койку ложусь. Разве это правильно? Нужно к занятиям готовиться, отдохнуть. А угла нет. Теперь о питании. Столовая по два часа работает завтрак, обед и ужин. Чуть задержался на работе - уже поесть негде. Вот и приходится идти в "сторан" или в буфет на вокзал. Ну а там без водки заказ сделаешь, так тебе нахамят и жмотом публично обзовут. Надо о нашем быте тоже подумать. Насчет опыта я согласен. Нет его у нас. Но быт - это тоже трещина, в которую некоторые сваливаются. Вот хотя бы тот же Шатров. Я думаю так: попади он сразу в здоровую среду, совсем по-другому бы у него дело пошло.

Кандыбин насупился еще больше. Он относил эти упреки не в адрес бюро, а принимал как камешки в свой огород.

А майор Вахрамеев считал, что Золотницкий и Ваганов критикуют бюро. Секретарю было неприятно слышать эти слова, но в то же время он был и доволен - дельное говорят ребята. Надо их поддержать.

– Мне кажется, товарищи, Золотницкий и Ваганов правы, - сказал Вахрамеев и, обращаясь к лейтенантам, добавил: - Вы по возрасту и по служебному положению ближе всех нас соприкасаетесь с молодыми. Давайте-ка выкладывайте дальше все без стеснения.

Ваганов и Золотницкий переглянулись. Вахрамеев, принимая это за нерешительность, весело подбадривал их:

– Говорите, чего мнетесь! Здесь все свои.

Ваганов встал.

– Сиди, - сказал Вахрамеев.

– Мне так удобнее, - ответил Ваганов, заметно волнуясь, потому что хотел сказал об очень, на его взгляд, важном.

– Может быть, я не прав, но скажу откровенно, мы решаем сегодня вопрос о молодых. Пусть мы бюро. Пусть большинство из вас жизненный опыт имеет. Но не кажется ли вам, что было бы неплохо и самих молодых послушать. Вот мы с Колей Золотницким по одному недостатку высказали, и вы хвалите - полезные вещи говорим. А если поговорить со всеми офицерами? Может ведь получиться так: примем мы решение, а потом окажется - чего-то не учли, что-то упустили. Надо послушать ребят, они многое подскажут.

Полковник Кандыбин представил собрание молодых офицеров: много неприятных слов будет высказано там в его адрес. Но, судя по тому, что говорили здесь Ваганов и Золотницкий, упреки будут дельные.

– Давайте проведем собрание молодых офицеров, послушаем их, предложил Кандыбин.

Вахрамеев, Богданов и Углов поддержали командира. Но Ваганов, который все еще продолжал стоять, не согласился.

– Собрание - это не то. Красная скатерть, президиум, сбор в приказном порядке. Мне кажется, с молодыми офицерами надо как-то поинтереснее, по-новому...

– Им живинка нужна, - вставил Золотницкий.

– Давайте соберемся просто так, - поддержал Вахрамеев.
– Пригласим их... на чай и потолкуем.

Ваганов посмотрел на Кандыбина.

– Вы, товарищ полковник, пригласите всех на чай, - предложил лейтенант.
– Это будет солидно и интересно.

Кандыбин улыбнулся, ему тоже понравилась эта затея.

– Ну что ж, с удовольствием. Только, хоть президиума и не будет, руководить собранием исподволь все же нужно, - посоветовал Вахрамеев. Такие, как Берг и Савицкий, могут повернуть разговор в нежелательном направлении.

– Ну и пусть!
– пробасил Ваганов.
– Дадим бой! Поспорим на высшем уровне.

– Только обязательно нужно собрать всех, - сказал майор Углов.
– Но как это сделать? Без приказа кое-кто может не прийти.

– Товарищ полковник, вы каждому пошлите персональное приглашение на чай, - сказал Золотницкий и, вспомнив, как ему приятно было обращение по имени-отчеству, порекомендовал: - Красивый билет отпечатайте, на нем имя-отчество, без фамилии даже лучше, теплее получится. Каждый обязательно придет, получив такое необычное приглашение. Мы ведь - народ любопытный.

– Ну что ж, товарищи, - заключил оживленно Вахрамеев, - решения принимать пока не будем. Попьем чайку с молодыми, послушаем их, вое вместе еще раз подумаем...

– Согласны, - подтвердили члены бюро.

– Кроме такого общего, массового метода, - сказал Ячменев, - мне хочется напомнить членам бюро и об индивидуальной работе. Не знаю, как это назвать: шефство не совсем подходит. Суть дела в том, что старшие коммунисты, мне кажется, должны более внимательно, персонально работать с "трудными" молодыми офицерами. Я, например, могу взять на себя Шатрова.

– Я возьму Берга, - сказал Вахрамеев.

– Мне дайте Савицкого, - попросил Кандыбин.

– Ну а с Ланевым надо заняться полковому инженеру Сапрыкину. Ланев служит в саперном подразделении, это ваш кадр!

– Не отказываюсь и обещаю поработать с ним самым серьезным образом. Сапрыкин явно смущался при этих словах, он понимал: заниматься воспитанием лейтенанта Ланева ему полагалось давно, без этого напоминания и поручения партбюро.

– Что-то сегодня Зайнуллин молчит, - заметил шутливо Ячменев.