Чтение онлайн

— Значит, Имоджин была права насчет папы… — пробормотала Хейвен.

Мэй Мур наклонилась к столу и перешла на полушепот.

— Твоя бабушка очень мудра. Она не первый год живет на свете и трезво смотрит на вещи. Пожалуй, теперь я тоже смотрю на вещи трезво.

— То есть ты больше не веришь, что есть люди, которым суждено быть вместе?

Мэй откинулась на спинку стула и пытливо посмотрела на дочь. У Хейвен горели щеки.

— Твой вопрос как-то связан с Этаном и той коробкой, которую я тебе отдала? — спросила Мэй.

Хейвен промолчала.

— Мне бы хотелосьверить, что люди могут быть предназначены друг для друга. — Похоже, Мэй Мур решила поделиться с дочерью последней искоркой надежды. — Как знать? Может быть, и для меня кто-то существовал — просто мне не довелось с ним встретиться. Но ты должна искать свое счастье, и пусть мой горький опыт тебя не останавливает. Хейвен, ты говоришь об Этане с раннего детства. Если он вправду существует, я думаю, ты просто обязана его разыскать.

Хейвен села на пол и прижалась спиной к запертой двери спальни. Обхватив голову руками, она думала не о матери и не об Этане Эвансе. Как ни странно, она мысленно перенеслась в дом Морган Мэрфи. Она увидела десятилетнюю Морган, расхаживающую по дому в воздушном белом платьице, в которое она была одета в день свадьбы ее кузины. Морган была одной из девочек с цветами. Когда они вдвоем понарошку наряжались, Морган всегда настаивала на том, что будет невестой. К четвертому классу она уже знала, что на свадьбу хочет букет из розовых пионов, платье с десятифутовым шлейфом и мужа-красавчика, который будет исправно платить за все ее прихоти.

Со временем Хейвен стала относиться с презрением к девочкам вроде Морган — к тем, чье воображение умещалось в обложке дешевого романа. Таких в школе «Синяя гора» было немало. Эти девочки писали свои предполагаемые замужние фамилии на последних страничках общих тетрадей, они регистрировались на сайте воображаемых свадеб с помощью компьютеров в библиотеке. Для них любовь была безобидной игрой — красивой историей, которой они себя забавляли. Хейвен всегда считала таких девчонок глупыми. А теперь, после разговора с матерью, она поняла, насколько опасным может быть такое поведение.

Хейвен всегда казалось, что найти любовь можно, слушая свое сердце. Она не догадывалась о том, как сильно сердце может обмануть человека. Мэй Мур искренне верила, что нашла своего суженого. А когда стало ясно, что она ошиблась, эта ошибка разрушила ее. И вот теперь Хейвен грозила опасность. Она могла ошибиться точно так же, как ее мать. Она понимала, что ей нельзя торопиться, что нельзя бездумно бросаться в чьи-то объятия.

— Хейвен! — послышался снизу крик бабушки. — Хейвен!

Хейвен приоткрыла дверь и прокричала в щель:

— Что?

— Спустись сюда! Доктор Тидмор звонит. Хочет поговорить с тобой.

Хейвен сняла трубку беспроводного телефона с базы, прикрепленной к кухонной стене. Рисунки, найденные ею на чердаке, все еще лежали на столе.

— Алло?

— Привет, Хейвен, — сказал доктор Тидмор. Это прозвучало немного фамильярно из уст священнослужителя. — Надеюсь, я тебе не помешал? Просто хотел узнать, как дела у моей особенной девочки.

Хейвен поежилась. В детстве она не возражала, когда пастор ее так называл, а в семнадцать лет такое сюсюканье стало ей неприятно.

— Нет, вы мне совсем не помешали, — ответила она.

— Что-нибудь случилось, Хейвен? — спросил доктор Тидмор. — У тебя голос странный.

— У меня все в порядке, — заверила его Хейвен, постаравшись, чтобы ее голос звучал веселее.

— Что ж, рад слышать. А звоню я, чтобы удостовериться, что мы с тобой увидимся завтра вечером.

— Завтра вечером? — переспросила Хейвен, рассеянно перебирая рисунки с чердака. Ее взгляд упал на рисунок с изображением ряда небольших домов, и ее сердце забилось чаще. По центру рисунка был расположен белый коттедж с красной дверью. Окна второго этажа были затянуты темно-зелеными бархатными шторами.

— Твоя бабушка договорилась, чтобы ты приходила ко мне по средам. Наша первая встреча — завтра в четыре, — напомнил Тидмор. Хейвен промолчала. — Мы поговорим о твоих видениях.

— В четыре, — рассеянно пробормотала Хейвен, наклонившись к рисунку.

Она не сомневалась: это тот самый дом, где Констанс целовалась с Этаном. Тот дом, в котором они оба погибли. Хейвен знала: она видела этот дом раньше. И не в другой жизни.

— Хейвен, ты меня слушаешь? — спросил доктор Тидмор.

— Извините, сэр, — сказала Хейвен. — О чем вы меня спросили?

— Прежде чем ты уедешь в Нью-Йорк, тебе надо научиться слушать, — сердито проговорил доктор Тидмор, но тут же смягчился. — Не обижайся. Мы обо всем поговорим завтра. Так я жду тебя в четыре у себя в кабинете, да?

— Да, сэр, — ответила Хейвен. — До завтра.

Она повесила трубку, не дав проповеднику произнести еще хоть слово, и опрометью помчалась в комнату матери.

Час спустя приоткрылась дверь спальни Хейвен.

— Проклятье, Имоджин, я же просила тебя стучаться! — прокричала Хейвен и увидела, что в щель заглядывает красавчик Бью. — Что ты тут делаешь? — свирепо спросила она.

— Меня твоя мама впустила. — Бью замер на пороге. По комнате было разбросано множество глянцевых журналов. — Что тут происходит, а?

— Входи скорее! — прошипела Хейвен. — И дверь закрой!

— Что это значит? Мне следует встревожиться?

— Я кое-что нашла. Садись. — Когда Бью уселся на пол рядом с Хейвен, она положила перед ним свой рисунок с изображением белого коттеджа с красной дверью и постучала по листку кончиком пальца. — Этот дом я нарисовала, когда мне было восемь лет.