Чтение онлайн

Он прижимается лбом к моему лбу, передавая мне свою радость, свою бесконечную любовь. Потом тяжело вздыхает и отодвигается.

— Ах да, твои вопросы… С чего же начать?

— Может, с начала?

Он кивает, глядя куда-то вдаль — в прошлое, когда все началось. А я скрещиваю ноги по-турецки и слушаю.

— Мой отец был мечтателем, художником, немного занимался науками и алхимией — она была тогда в моде…

— Тогда — это когда? — жадно спрашиваю я.

Мне нужны даты, названия стран и городов. Что-то конкретное, поддающееся анализу, а не абстрактные философские идеи.

— Давно, — смеется он. — Я на самом деле чуточку старше тебя.

— А можно точнее? Интересно же, какая у нас все-таки разница в возрасте!

Невероятно, но Деймен качает головой.

— Тебе достаточно знать, что мой отец, как и другие алхимики, верил, что все в мире может быть сведено к одному-единственному веществу, и если бы удалось выделить это вещество, то из него можно было бы создать что угодно. Он работал над своей идеей долгие годы, создавал различные рецепты, потом отказывался от них. А когда и он, и моя мать… умерли, я продолжил его исследования и в конце концов нашел.

— А сколько тебе было лет? — не отстаю я.

Он пожимает плечами.

— Я был довольно молод.

— Значит, ты еще можешь повзрослеть?

Он смеется.

— Да, я взрослел до определенного момента, а потом остановился. Знаю, ты предпочитаешь вампирскую теорию «замороженного времени», но мы сейчас говорим о реальной жизни, а не о фэнтези.

— Ладно, так что дальше?

— Дальше — родители мои умерли, я остался сиротой. Знаешь, в Италии, где я родился, фамилии часто связаны с происхождением или профессией человека. «Эспозито» значит — «сирота» или «беззащитный». Мне дали это имя, хотя лет сто или двести спустя я от него отказался, поскольку оно мне больше не подходило.

— А почему ты не использовал настоящую фамилию?

— Тут сложно. Отца… преследовали. И я решил обезопасить себя.

— А Трина? — Горло у меня перехватывает, когда я произношу это имя.

Деймен кивает.

— Поверина — «бедняжка». Мы воспитывались в церковном приюте; там и встретились. А когда она заболела, я не мог вынести мысли о том, чтобы потерять ее, и дал ей свой напиток.

— Она сказала, что вы поженились.

Я сжимаю губы, горло сводит судорогой. Строго говоря, она этого не говорила, но явно подразумевала, когда назвала мне свое полное имя.

Деймен отводит глаза, качает головой и что-то еле слышно шепчет.

— Это правда? — спрашиваю я.

В животе скручивается тугой узел, сердцу становится тесно в груди.

Деймен кивает.

— Но это не то, что ты думаешь. Все случилось так давно, сейчас это вряд ли имеет какое-то значение.

— А почему вы не развелись? Если это «вряд ли имеет какое-то значение». — Щеки у меня горят огнем, и щиплет в глазах.

— Ты предлагаешь мне явиться в суд с брачным свидетельством, выданным несколько столетий назад, и потребовать развода?

Я отворачиваюсь, понимая, что он прав, а все-таки…

— Эвер, смилуйся! Я — не то, что ты. Ты провела на этом свете — по крайней мере, в этом перерождении — всего семнадцать лет, а я живу много веков! За этот срок можно сделать несколько ошибок. И хотя многие мои поступки заслуживают осуждения, все же я думаю, что мои отношения с Триной к их числу не относятся. Тогда все было иначе. Я сам был другим — тщеславным, поверхностным, и притом ужасным материалистом. Жил только для себя, хотел взять от жизни все, что смогу. Но в тот миг, когда я встретил тебя, все во мне перевернулось. А когда я тебя потерял… Никогда я не знал такой боли. А потом ты появилась вновь… — Он умолкает, глядя куда-то вдаль. — Не успел я тебя найти, как опять потерял. Так повторялось снова и снова. Любовь и утрата, бесконечный круг… Но теперь он разорван.

— Значит, мы — реинкарнации?

У этого слова странный вкус.

— Ты — да, я — нет. — Он пожимает плечами. — Я всегда здесь, всегда один и тот же.

— А кем я была? — Я не знаю, верю ли до конца, но сама идея меня завораживает. — И почему я ничего не помню?

Деймен явно рад переменить тему.

— Возвращаясь, приходится плыть по Реке Забвения. Ты и не должна помнить. Ты приходишь на землю, чтобы учиться, чтобы расти, чтобы платить кармические долги. Каждый раз начиная заново, ты вынуждена искать собственную дорогу. В жизни, Эвер, как на контрольной — нельзя подглядывать в учебник.

— А ты не жульничаешь, что остаешься здесь? — спрашиваю я, с некоторым злорадством глядя на этого мистера «Сейчас я тебе объясню, как устроен мир».

Он вздрагивает.

— Можно и так сказать.

— А откуда ты все это знаешь, если сам никогда не проделывал?

— У меня было много времени на то, чтобы изучить великие тайны бытия. А на пути я встретил много замечательных учителей. О своих других воплощениях тебе нужно знать только, что все они были женщинами. — Он улыбается, заправляя прядь волос мне за ухо. — Очень красивыми девушками. И все были мне очень дороги.

Я смотрю на океан. Создаю несколько волн — просто так, чтобы были. Потом уничтожаю. Все. Разом. Возвращая нас в гостиную на лужайке.

— Перемена декораций? — улыбается Деймен.

— Декораций — да, но не нашего разговора.

Он вздыхает.

— Итак, после многолетних поисков я нашел тебя снова. Остальное ты знаешь.

Я глубоко вздыхаю. Сижу, смотрю на лампу, силой мысли то включаю ее, то выключаю. Трудно все-таки со всем этим освоиться.

— Я давно прекратил всякие отношения с Триной, но у нее есть ужасная привычка — без конца появляться снова. Помнишь тот вечер в ресторане гостиницы «Сент-Реджис»? Когда ты увидела нас вместе? Я уговаривал ее забыть обо всем и жить дальше своей жизнью! Как видно, не помогло. Да, я знаю, что она убила Эванджелину, потому что в тот день, на пляже, когда ты проснулась и одиночестве…

Я щурю глаза, думая: «Так я и знала! Не занимался он серфингом!»

— Я обнаружил ее мертвое тело. Спасти ее я не мог, было поздно. И о Хейвен я тоже знаю, хотя ее я, к счастью, успел спасти.

— Так вот где ты был той ночью… когда сказал, что ходил на кухню попить воды!

Он кивает.

— О чем еще ты мне врал? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. — И где ты был в ночь Хэллоуина, после того как ушел от меня?

— Я пошел домой, — отвечает Деймен, пристально глядя на меня. — Когда я увидел, как Трина на тебя смотрит, то решил, что будет лучше устраниться. Только я не смог. Я старался, все время старался! И просто не смог. Я не могу без тебя. Теперь ты знаешь все… Хотя, по-моему, вполне очевидно, почему я раньше не мог позволить себе такую откровенность.