Чтение онлайн

Я без сил оседаю на обтянутую бархатом кушетку. Ноги меня не держат, в глазах все расплывается, в голове крутится тысяча безумных предположений. Хватаю со стола первую попавшуюся книгу, раскрываю на титульном листе и читаю:

«Деймену Августо Эспозито».И подпись — Вильям Шекспир.

Я роняю книгу на пол и тянусь за следующей. « Грозовой перевал, Деймену Августо»,подпись — Эмили Бронте.

На всех книгах дарственные надписи — «Деймену Августо Эспозито»,или «Деймену Августо»,или просто «Деймену».И все подписаны авторами, умершими больше ста лет назад.

Я закрываю глаза и стараюсь справиться с дыханием. Сердце несется вскачь, руки дрожат, я повторяю про себя, что все это какая-то шутка, что у Деймена просто пунктик на почве истории, он коллекционирует антиквариат или подделывает картины. А может, это фамильные реликвии — остались от длинной-длинной линии дедушек, прадедушек, пра-пра-дедушек и прочих предков, потому у них одинаковое имя, и все они необыкновенно похожи друг на друга.

Но стоит мне еще раз осмотреться вокруг, и по спине проходит холодок. От правды не спрячешься: это не просто антиквариат и никакие не предки. Это личные вещи Деймена, дорогие сердцу, которые он собрал за долгие годы.

С трудом встаю на ноги и, шатаясь, выхожу в коридор. Хочется бежать прочь от этой ужасной комнаты, от этого мерзкого, вычурного, перегруженного вещами мавзолея, прочь из этого дома, похожего на склеп! Оказаться от него как можно дальше и никогда, ни за что не приходить сюда больше.

Уже спустившись по лестнице, я вдруг слышу пронзительный крик, а вслед за ним — глухой протяжный стон. Даже не задумавшись, бросаюсь на звук, распахиваю дверь в конце коридора и вижу Деймена — на полу, в разорванной одежде, на лице кровь, а под ним бьется и стонет Хейвен.

— Эвер!

Он вскакивает и оттаскивает меня назад, а я рвусь к подруге, отбиваюсь изо всех сил.

— Что ты с ней сделал?! — кричу я.

Хейвен побледнела, глаза у нее закатились, и я понимаю, что нельзя терять ни минуты.

— Эвер, прекрати, пожалуйста.

Его голос звучит слишком ровно, слишком размеренно.

— Что ты с ней сделал?! — ору я, бью кулаками куда попало, кусаюсь, царапаюсь, но где мне с ним справиться.

Деймен стоит, как скала, и держит меня одной рукой. От моих ударов он даже не морщится.

— Эвер, пожалуйста, позволь, я объясню, — говорит он, уклоняясь от моих пинков.

Я смотрю на свою подругу, залитую кровью, с искаженным от боли лицом, и наконец-то понимаю чудовищную правду: вот почему он не хотел, чтобы я приходила к нему домой!

— Нет! Все совсем не так! Да, я не хотел, чтобы ты все видела, но это совсем не то, что ты думаешь.

Он поднимает меня в воздух. Мои ноги болтаются, как у тряпичной куклы, а Деймен даже не вспотел.

Ну и черт с ним. Я сейчас не думаю о Деймене, не думаю о себе. Ничто не имеет значения, кроме Хейвен… а у нее уже и губы посинели, она почти не дышит!

— Что ты с ней сделал? — Я смотрю на него с ненавистью. — Что ты с ней сделал, урод?!

— Эвер, я прошу, выслушай меня! — умоляет он.

И, несмотря на всю злость, я снова чувствую, как от его рук по коже растекается томительное тепло, и из последних сил стараюсь не обращать на это внимания. Кричу, визжу, пинаю Деймена, метя в наиболее уязвимые места, и каждый раз промахиваюсь, потому что он в сто раз быстрее меня.

— Поверь, ты не можешь ей помочь. Это могу сделать только я.

— Ты ей не помогаешь, ты хочешь убить ее!!!

Он качает головой и устало шепчет:

— Вот уж нет.

Я опять пытаюсь вырваться, но это безнадежное дело. Мне его не одолеть. Тогда я обвисаю в его руках и покорно закрываю глаза.

А в голове мысль: так вот как это бывает. Сейчас меня не станет.

Деймен ослабляет хватку, и я в тот же миг бью ногой изо всей силы. Мой ботинок врезается в цель, руки Деймена разжимаются, и я падаю на пол.

Сразу же бросаюсь к Хейвен. Пальцы скользят в крови — я сжимаю ее запястье, щупаю пульс, не сводя глаз с двух крошечных дырочек в самом центре зловещей татуировки. Я умоляю ее: держись, дыши!

Вытаскиваю мобильник — вызвать скорую, полицию! — но Деймен подходит сзади и выхватывает телефон.

— Я так надеялся, что до этого не дойдет.

Я прихожу в себя: лежу в своей постели, надо мной склоняется Сабина… Ее лицо выражает огромное облегчение, а в голове — путаница тревожных мыслей.

— Эй! — говорит она, улыбаясь. — Веселый, видно, у тебя был уик-энд!

Я щурю глаза, глядя сначала на Сабину, а потом на часы. Осознав, который час, выскакиваю из постели как ошпаренная.

— Ты как себя чувствуешь? — кричит вдогонку Сабина. — Я вечером приехала, ты уже спала. Ты не заболела?

Бегу в душ. Не знаю, как ей ответить. Больной я себя не чувствую, и все же непонятно, как можно было столько дрыхнуть.

— Рассказать мне ничего не хочешь? — спрашивает

Сабина из-за двери.

Я закрываю глаза и мысленно проматываю заново весь уик-энд. Пляж, Эванджелина, Деймен остался на ночь, приготовил мне ужин, потом завтрак…

— Нет, ничего не случилось.

— Тогда поторопись, а то опоздаешь в школу. Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Да-да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и жизнерадостно.

Включаю воду и встаю под горячие струи, сама не зная, правду я сказала или нет.

Всю дорогу до школы Майлз разглагольствует об Эрике. Подробно, буквально по минутам пересказывает, как они в воскресенье вечером поссорились, обмениваясь смс-ками, и теперь между ними все в прошлом, Эрик ему безразличен, совсем-совсем — явное доказательство, что отнюдь не безразличен.