Чтение онлайн

Бросили жребий.

Зеленая краска досталась Бруно, красная — маеру.

Моршась, Бруно ждал, пока его кисти полностью не закрасят ядовито-зеленой пакостью. Густая, но практически не сохнущая краска пахла так, будто ее изготовили еще во времена Уратохонга. Сама хитрость с краской, придуманная для борьбы с жульничеством бегунов, была приблизительно из тех же времен. Теперь во время соревнования нельзя было помочь себе руками, не оставив меты на камне.

Выглянуло солнце из вуали облачка и припекло что есть мочи.

Дали старт.

И девчонки зааплодировали — Бруно сразу вырвался вперед, то бишь — вверх. Только Линку не затронул общий энтузиазм, она-то знала наперед, чем все закончится. Вопли, визг, смех не стихали — бегуны приближались к вершине, и визкап по-прежнему был впереди. На спуске отрыв даже увеличился. На второй подъем Бруно ушел с солидным запасом.

Маер Жага терпеливо пыхтел за спиной юнца, аккуратно отрабатывая каждую ступень своими загорелыми мускулистыми ногами. Левой. Правой. Левой. Правой. Он не торопился. Изучал противника. Результат радовал. Визкапчик даже не удосужился сменить свои башмаки на спортивную обувь. Этот сопляк, из протирающих штаны в фаноотделе, явно не знал самых азов пирамидного бега. На самом деле — это не бег. Ходьба. Долго бежать по высоким ступеням нельзя. Физически невозможно. Один подъем. Два. Все. Пирамидный бегун должен избегать фазы полета. Не отрываться. Всегда хотя бы одной ногой упираться в ступень. Иначе…

Левой. Правой. Обходя на середине второго подъема визкапчика, Жага постарался поймать его взгляд. К удивлению маера, взгляд молодого офицера был тверд, как пирамидный камень.

Тревога кольнула и исчезла. Не так он должен был смотреть. Не так. Впрочем, чепуха. Все шло, как обычно. Вопли внизу стихли. Жага увеличивал отрыв. Тук-тук-тук. Лишь стучат отставшие башмаки.

Уж скольких выскочек он обогнал на втором подъеме — не перечесть! И межевиков, и даже профессиональных бегунов. Вот только солнце сегодня злое, как никогда.

Прошли третий подъем. Четвертый. Разрыв увеличился и составлял почти полподъема.

Зацепившись за вершину пирамиды, солнце палило изо всех сил. Ступень за ступенью мелькали перед глазами маера. Голова чуть кружилась. Все было хорошо, но не все было понятно.

Тук-тук-тук. Башмаки не смолкали.

Полподъема он не проиграет даже Санфару. Но почему не сдается визкап? Все новички сходят на втором, от силы на третьем подъеме.

Жага пошел на пятый, последний подъем. Не расслабляться. Руки. Выше руки. Левой-правой. Левой-правой. Еще полподъема, финишная часть. Правильно. Визкап — у самого подножия. Осталась треть. Что они там рассвистелись внизу?

До ослепленного солнцем Жаги не сразу дошло, что он видит. А видел он чудо. Еще мгновение тому назад копошившийся далеко внизу, визкап вдруг помчался, буквально полетел вверх, с каждым мигом становясь больше, ближе. Не снижая хода, он проскочил мимо и убежал прямо к вершине гигантскими пружинистыми прыжками.

Если это был бег, то бег полубога, если полет, то полет гения.

Задрав голову, стоял маер Жага и смотрел вверх. С солнцем, сияющим над головой, остановившись в одном шаге от вершины, новоявленный то ли гений, то ли полубог протягивал ему руку, а другой рукой приглашал вместе подняться на верхнюю ступень. Он не хотел побеждать.

«Не выйдет. Ничего у тебя не выйдет!» — подумал Жага. Сколько раз сам маер таким образом останавливался перед самой победой, дожидаясь пыхтящего, униженного соперника, чтобы перед его носом одним издевательским прыжком запрыгнуть на верхний камень, как на пьедестал. Нет, у тебя не выйдет.

Полубог тянул руку. Ждал. Но Жага не поверил в благородство. Словно надломившись, он сел на камень, без боязни пачкая его в красный цвет. Седенький, разом постаревший маер.

И тогда над вечными пирамидами зазвенел такой смех, какого они не слышали за все свои сто веков.

— Линка, убийцу тигра я тебе покажу прямо сейчас. Иди за мной.

Бруно повел девушку по периметру смотровой площадки Столпа. По грудь обрезанные парапетом фигуры молодых людей мишенями проплыли по ледяной панораме Норта Верде и замерли на западной стороне крыши.

В Будущем начинался закат.

Солнце садилось в желтоватую дымку, накрывшую Йозер Великий к концу рабочего дня. Голубые блюдца озер, стеклянные стены башен, белые облака светило от души расписало алыми мазками.

Линка спросила:

— Объясни все-таки, как тебе удалось обогнать непобедимого Жагу?

— Все работы, занятия, тренировки монахов-вечников проходят на склонах Джампилангра — это наша священная гора, — а ее террасы устроены по образцам древнейших пирамид Юга. В беге по террасам я был одним из лучших.

— Как просто… и скучно. Жалко. Придется разочаровать моих девчонок.

Линка замолчала, задумалась о чем-то. Звездной свежести предыдущей встречи не было и в помине. Ни в воздухе, ни в разговоре. Фразы все время натыкались на преграду несостоявшегося.

— Так кто убил тигра? Или ответ тоже будет простым и скучным?

— Нет.

— И кто это?

— Убийца перед тобой. Туда смотри, дальше.

Рука молодого человека указывала прямо на запад, в сторону заходящего солнца. На горизонте от океана до гор просматривалась серая полоска.

— Ничего не вижу. Ну, башни, лимонные дворцы, висячие парки.

— Это Стена, Линка. Тигра убила Стена.

— Я не понимаю.

— До конца не понимаю и я. Ночью, когда ты ушла, со мной случился приступ джагри, и я увидел убийцу тигра, но им оказался не человек — черным цветом окрасилась Стена. Сперва я подумал, что убийца пришел с той стороны, из Настоящего, но джагри показывало одно и то же — Стену. Тигра уничтожила Стена, Линка.

— Разве Стены убивают?

— Я не сказал самое главное. Был еще второй приступ. И все, что я знал раньше, оказалось таким пустяком… я увидел неожиданное, смертельное будущее.

— Я слушаю.

— Этот мир обречен, Линка. Наше Будущее совсей его мощью, безумием и красотой, все его башни и кремовые дворцы — все будет уничтожено Стеной. Смотри!

Движением руки черный джагрин обвел пределы Йозера Великого, и, словно в подтверждение его слов, башни задрожали в перегретом воздухе. Казалось, прямо сейчас они развалятся на куски и улетят миражами за вечерние алые горизонты.