Вечник
Шрифт:
Бежали строчки, мельтешил видеоряд, а Бруно все ждал того момента, когда на периферии зрения покажется черный обшлаг и рука межевика ляжет ему на плечо. Он еле заставил себя оглянуться.
Уф-ф. Мундиры уходили прочь. Не сейчас. Почему-то последних стэлсов на свободе было безумно жалко.
На экране мелькнули знакомые виды — показывали аллеи ландшафтного парка, по которому вчера они торопились с Осисом. Судя по освещению, съемка велась ранним утром.
Начался блок новостей стеллополиса.
ОТВАЖНЫЕ СОТРУДНИКИ СЛУЖБЫ СПАСАЮТ ЖИЗНЬ МИРНЫМ ЖИТЕЛЯМ! СЕГОДНЯ НОЧЬЮ, РИСКУЯ ЖИЗНЬЮ, НАШИ ХРАБРЫЕ МЕЖЕВИКИ ЗАСТРЕЛИЛИ ОПАСНЕЙШУЮ ЧЕТЫРЕХРУКУЮ ОБЕЗЬЯНУ, ТАК НАЗЫВАЕМОГО ШАРГА-ПТИЦЕЛОВА. ИМЕЮТСЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ИМЕННО ЭТОТШАРГ ВИНОВЕН В УБИЙСТВЕ СОТРУДНИКА СЕВЕРНОГО КОНСУЛЬСТВА. ТАКИМ ОБРАЗОМ ПРЕДОТВРАЩЕН КОНФЛИКТ, КОТОРЫЙ…
На экране гигантскую волосатую тушу мертвой обезьяны выволакивали из кустов. Выпятив подкову подбородка, бравый межевик рассказывал блондинистой корреспондентке подробности операции.
Бруно зашагал прочь. Он понял игру Службы. Темнота ночной головоломки стала прозрачней стакана воды.
Глуповатая доверчивая блондинка. Врущий межевик. Деланая суета нобилей, которые на самом деле только тянули время. Шулерство дипломата, ловко подменившего конверт. Все встало на свои места. Наверняка в подменном конверте следователи обнаружили клок шарговой шерсти. А теперь и шарга застрелили — будет что предъявить северянам. Занавес. Вечному Миру отныне ничто не угрожает.
Бедная обезьяна. Любопытно, почему всегда страдают невинные животные, когда в ход идет большая политика? А ты, Бруно, ко всему прочему, теперь ненужный свидетель махинаций Службы. Так-то.
С такими невеселыми мыслями молодой человек подошел к полицейскому управлению.
Старое семиэтажное здание с вычурным фасадом эпохи Войны Времен. Слева от широкой лестницы — транспортная площадка. От нее к управлению и обратно сновал народ. Справа от лестницы толпилась небольшая группа офицеров и младших чинов. Очередь стояла к железной двери небольшой бетонной постройки, сделанной в виде полусферы.
«Вычислитель удела», «теща», «машина судьбы», «великий маразматик», «круглая дура» (за форму), «старый пень», «грехоизмеритель» — как только ни называли рестоопределитель, а точнее «интегральный форматор соцпрофокоррелирующего рейтинга». Этот форматор находился в пристройке.
Попав на Юг, Бруно поначалу решил, что все здесь решают деньги. И ошибся. Оказалось, что для чиновников и военных был здесь бог постарше стэлса и звали его реет. На госслужбе от величины рейтинга зависело практически все: сумма ежемесячного поощрения в стэлсах, темп карьеры, качество мебели в кабинете, ежели таковой полагался. Даже степень приветливости секретарши шефа напрямую зависела от количества баллов в твоем реете. Правда, согласно правилам, таблицы с рестами сотрудников были доступны только их непосредственным начальникам, а вовсе не секретаршам, но те почему-то знали их не хуже.
— Что, Бруно, пришел на свой реет полюбоваться? Передумал подаваться в монахи? Молодец. Одобряю.
Толстячок в чине маера выдал все это скороговоркой, не переставая вытирать платком мокрую лысину. Платок не помогал. Загорелая лысина мгновенно покрывалась мелкими каплями, словно невидимый шутник тут же сбрызгивал ее из пульверизатора.
— Полицейским тебе быть лучше, — развил толстячок свою мысль, — с привычками монаха такой реет можно забабахать! Нам, грешникам, только завидовать останется.
Бруно занял очередь. Заглянуть к «теще» — это была хорошая идея. Машина судьбы всегда с удовольствием докладывала обо всех неприятностях и угрозах, нависших над бедным вопрошателем.
На свидание к «теще» стоял в основном младший и средний офицерский состав. Во-первых, для карьеры старших офицеров реет уже не имел решающего значения, а во-вторых, именно младшим офицерам вменялось в обязанность отслеживать ресты рядовых полицейских.
Маер заговорил снова:
— Что-то грустный ты сегодня. Ничего не случилось?
Неожиданно тяжелым для его безобидной внешности взглядом толстячок уставился Бруно прямо в лицо.
— У меня все отлично.
— А-а, как всегда. Ну и хорошо!
Толстячок отвернулся к более разговорчивому соседу. В очереди к «теще» всегда немного волновались и очень много трепались — отводили душу.
— И куда только начальство смотрит? Лучше бы пару лишних кабинок поставили.
— Говорят, что в Торе скоро всю программу рестоисчисления изменят — запоете тогда. Лишнюю кружку пива побоитесь тяпнуть. То ли дело раньше! Я тогда все покупки делал в магазинчике возле церкви. Дурной ящик думал, что я крюк делаю специально для молитвы. Рест был — тыща! Ну, почти…
— Эка вспомнил. Такие фокусы давно не проходят.
— А правда, что чем чаще проверяешь свой рест, тем он выше?
— Ерунда.
— Кому хорошо, так это генералам, им все можно. Тут изо всех сил бьешься, ради лишнего десятка баллов отказываешь себе во всем.
— Говорят, у генералов реста вообще нет. Ни к чему он им.
— Глупости все это. Есть у них рест. Только он от кружки пива уже не зависит.
— Это точно. А насчет генералов, я вот что заметил. У нас с Севером во всем противоположность, так?
— Да.
— Возьми даже звания: у нас — бридар, у них — меченосец, у нас — нобиль, у них — тум. Так?
— Да.
— А вот чин генерала есть и у них, и у нас. И знаете почему?
— Почему? Да не тяни.
— А потому, что генерал — это вовсе не чин, это — счастье.
— Да-а-а…
На миг вся очередь притихла, дивясь мудрости сказанного.
— Кстати, я слышал, что сегодня утром Лемсонг прилетел.
— Так вот почему наши нобили с утра ходят с белыми лицами. Боевой генерал пожаловал. Даром что Службы.