Вечерня
Шрифт:
— Я понимаю, — сказала она. — Но, помните, вы предлагали кокаин...
«Ustedes fueron los que sugerieron la cocaina...»
— Si.
— И я подумала... Наверняка у вас есть контакты...
— Нет!
— Потому что было б значительно проще, если в я...
— Нет!
— ...отдала пятьсот...
— Нет, это нас не устраивает!
— ...а потом вы бы прокрутили дело...
— Нет! Пятьсот тысяч — не два миллиона!
— Конечно, нет. Но, уверена, вы понимаете...
Она пыталась апеллировать к его чувству справедливости...
— ...как трудно женщине заниматься эт...
— Надо было думать об этом до того, как убила моего дядю!
— Что вы сказали?! — воскликнула она.
— Nada [36] , — буркнул он.
— Нет, что вы?..
— Когда у тебя будут два миллиона? — спросил он.
Он сказал, его дядю! Так тот сукин сын — его дядя? Вот в чем дело! Маленькая семейная вендетта? «Нам нужны два миллиона, зайка, но это еще и дело Моего Дяди — Знаменитого Сутенера Идальго!»
— Я пытаюсь кое с кем связаться, — сказала Мэрилин, — я же вам сказала: сегодня — праздничный день! Но я вам хотела вот что предложить. Если уж я решилась, то почему бы вам и вашему другу...
36
Ничего (исп.).
— Ты — тупая?
По-испански это «pesada». Или «твердолобая», или «упрямая». Que pesada eres!
— Мы предложили тебе кокаин как выход для тебя. Но это — твоя проблема, не наша! Мы не собираемся впутываться ни в какие противозаконные дела!
В ответ она разразилась хохотом.
— Ты врубаешься, что тебе говорят? — заорал он.
Она отлично поняла. Он не хотел рисковать. Она его должник, так пусть сама и выкарабкивается!
— А если я смогу достать только пятьсот тысяч? — спросила она.
— Ты же сказала, что с кем-то связалась...
— Нет, я сказала, что пытаюсь...
— Ну и делай, что надо, только делай это быстро!
— Я понятия не имею, как покупать, продавать наркотики! Я...
— Мисс!
Одно-единственное слово! «Senorita!»
На грани взрыва.
— Когда будут готовы деньги?
«Вернемся к нашим баранам. Хватит трепаться! Нам ни к чему брать эти пятьсот тысяч, вкладывать их в наркотики или в свиное брюхо! Если о чем-то можно переговорить, так это о сроках. Когда у тебя будут деньги?»
— Я еще не знаю. Если я куплю эту штуку... слушайте, я просто не знаю! Я никак не могу застать этого человека...
— Когда ты узнаешь!
— В том-то и дело! Пока я не...
— Когда?
— Если в вы дали мне время хотя бы до конца недели...
— Нет!
— Прошу вас! Я в самом деле стараюсь! Поверьте! Если б я до пятницы...
— Завтра!
— Я ничего не могу обещать к завт...
— Тогда в среду!
— Нельзя ли в четверг? — попросила она. — Умоляю вас!
Пресмыкаясь перед этим сукиным сыном.
— Пусть будет четверг, ладно?
— Не позднее! — сказал он и повесил трубку.
В этот день по всей Америке ее граждане выстраиваются на тротуарах городов и городишек, больших и малых, и наблюдают парад, устраиваемый в честь павших во всех войнах. Сегодня ветераны всех поколений вспоминают свои пехотные взводы и эскадрильи бомбардировщиков, саперов и парашютные прыжки. Это — День Поминовения. День, когда отдаются почести погибшим. И день, напоминающий о начале лета. Сегодня по всей Америке распахивают двери теннисные корты и бассейны, по всей Америке сегодня лето принимает реальные очертания. Потому что сегодня — 28 мая, а до июня остается лишь 4 дня и он вот-вот ворвется, лето на подходе, лето уже почти здесь — таков День Поминовения!
Город был полон туристов.
Конечно, это был День Поминовения, символическое начало лета, время, когда большинство американцев воскрешает в памяти не войну и кровопролитие, а прошлые летние сезоны... лето первого поцелуя, лето утерянной любви, лето сплошной тьмы, лето далекой музыки, лето девочек в желтых платьицах, лето за летом на волнах обжигающих воспоминаний — таков День Поминовения! Туристы приезжали в город вовсе не для того, чтобы вспомнить о погибших воинах или ушедших безвозвратно годах. Они прибывали сюда, чтобы отпраздновать начало сезона кукурузы с кочерыжкой и вареными лобстерами, джином и тоником, пивом, которое пенится дымком. Лето... Натуральный хлопок и красивые женщины!
Карелла перечитал свои докладные записки о беседах с Хупером и Корренте. Вопросов не было, но эти двое совершенно противоречили друг другу! Ему показалось, что здесь не исключается и третья перспектива, и Карелла отправился домой к Хуперам, чтобы побеседовать с одной Серонией. Ее мать сказала, где можно найти Серонию. Сама она зарабатывала на жизнь уборкой в домах белых и в офисах. Ползала на четвереньках и скребла полы. Ее дочь тоже ползала на четвереньках, но занималась абсолютно другого рода ремеслом. Карелла не догадывался, что девчонка была проституткой. Это было для него первой неожиданностью.
— Арестуй ее, — сказала ему миссис Хупер. — Только так она поймет!
Второй неожиданностью был вид Серонии.
Он нашел ее в центре города. Она стояла под афишей кинотеатра, где крутили пару порнофильмов третьей степени крутости. На ней была пурпурная атласная мини-юбка и лавандовая атласная же блузка. На шее — янтарные бусы. Желтый цветок в прическе. Кожаные фиолетовые туфельки на высоком каблуке в тон юбке и блузке. Одна рука — на бедре, в другой — маленький фиолетовый кошелек. Стоило проходящему мужчине обернуться на нее, как она посылала ему воздушный поцелуй, сопровождая его какими-то словами, шепотом. На вид ей было все 27. Хотя Карелла отлично знал, что ей всего лишь тринадцать лет.
— Свидания хочешь? — обратилась она к Карелле и послала ему воздушный поцелуй, но потом вдруг узнала его. Попробовала отвернуться, да поняла, что слишком поздно, не сбежать, и застыла, держа руку на бедре.
— Чего тебе? — спросила она.
— Есть несколько вопросов, — объяснил он.
— Хочешь арестовать меня?
— За что?
— Это не преступление стоять у кино, — заявила она.
— Согласен, — ответил он. — Можно угостить тебя чашечкой кофе?
— Я предпочла бы мороженое, — сказала она.