Вечерник, Дорофеев Владислав Юрьевич

Вечерник

на обложку

Дорофеев Владислав Юрьевич

Шрифт:

Аахен

Великий Карл напряг здесь волю злую —и филиокве вынудил признать,все латиняне плачут вхолостую,желая символ веры испытать.Здесь вспомнил я Европу молодую,которую пришлось ему подмять,но выставленную длань золотуюпротивно ортодоксу целовать.Приблизился лишь к древнему кресту я,и разрывая неба ткань тугую,здесь к Богу обратился через «ять».Течет ночная мгла в страну чужую,и слышу сквозь мотора песню злую,как черти от бессилия вопят.2003

Лазарево

Со временем врастают гвозди в тело,я ничего не помню наизусть,так крошится металл, что черным меломрассыпан на болотах смертный груз.Туннель здесь охраняет Сталин в белом,отсюда рыл он свой последний путь,хотел пробиться в ад, а между деломвспороть земную Сахалина грудь.Гляжу на лагерь я оторопело,сквозь ржавчину машин иду несмело,мне открывается страданий суть.Морошка на морозе перезрела,и, как глаза, от горя оскудела,хранит с тех пор стенанья мертвых уст.2004

Великий Новгород

Вхожу я в этот город, как весна,шурша опавшею листвой, как осень,порой кручусь поземкой, как зима,как летом, хочется одежды сбросить.Здесь сладко пахнет севером страна,и в прошлое слегка меня заносит,сзывая вече, бьют колокола,в народе прорастая, будто просо.Здесь в людях нет татарского сырца,есть страх перед Москвой, как у скопца,когда девица о постели спросит.София по велению Отца,пронизывая здешние сердца,в себе тысячелетний город носит.2004

Константинополь

Была здесь Евхаристия досрочнопрекращена в тот миг, когда вратавзломав, в собор Софии неурочновломились мусульмане, вереща.И вот тогда епископ внес нарочноДары Святые в стену алтаря,с тех пор над куполом торчит порочнокрючкастая турецкая луна.Однажды клирик из стены восточной,на гулкий звон колоколов проточный,вдруг выйдет с антиминсом, не дыша.И Византия будет той же ночью,спасительно, непостижимо точно,как литургия мысли, спасена.2004

Рязань

Вхожу голышом в этот город раздольный,иду вдоль реки я почти наизусть,фривольным движением рук непристойным,создам я фигуру с названием – Русь.Для посоха вырежу палку прямую,я странником стану в зеленых штанах,и к цели пойду, по расспросам, вслепую,пройду сквозь курганы и смерть во облацех.Здесь первые песни сложу на ветру яи стану поэтом в рязанской глуши я,и даже свой лик изменю и ходьбу.Здесь мухи по дому привольно летают, —вещественный признак крестьянского рая, —иконы не трогая в правом углу.2004

Иркутск

Мне Ангара покажется ребенкомс бетонной погремушкою в руке,что скачет, будто маленький козленоки плещется у берега, в реке.Снег ударяет с ветром в селезенку,поочередно ставит всех к стене,дорогу кропит льдом, как из масленки,солдат затвор голyбит на войне.От холода на гору я взойду,снежинки там и ангелы порхают,шальнo я с ними над тайгой взметнусь,я палубу Байкала испытаю,и облака дыханием тараня,я на прощанье крыльями взмахну.2004

Иерусалим

Соль слизываю склонов Ханаана,внимая праотцам из тишины,кровь постигаю я всемирной драмы,уткнувшись лбом во встречные углы.Доходит вера до земных окраин,вставая из душевной глубины,здесь даже мертвые не взыщут срама,стяжая мир духовной красоты.На линии разрушенного Храмау каждого взывают к Богу раны,во всех здесь контуры Христа видны.Еврейски грациозен спозаранок,или коверкаю иврит ульпана,движения мои любви полны.2004

Валаам

Здесь сердце сокрушенное саднит,когда исконною тропой придонной,с восходом тороплюсь в Никольский скит,где я на берег сяду утомленный.Со мною небо тихо говорит,когда прощаюсь с палубы укромной,кресты в меня врастают сквозь бушприт,я уплываю, может быть спасенный.Вся Ладога от ярости шипит,священник в напряжении молчит,в каюте молится за непокорных.Восходит Богородица в зенит,цвет голубой лишь купола полнит,живым и мертвым кажется бездонным.2003

Грозный

В машине спал я по дороге к раю,проснулся в Сталинграде на краю,ужасен мой душевный крик, я знаю,я Грозного кошмар осознаю.Мне кажется, там до сих пор летаю,и трупами питаюсь, как в аду,от жалости и боли я страдаю,чеченцев ненавижу и люблю.Так трогательно выстрелить мне в спину,и превратив меня в фарфор, как глину,в зигyре растоптать, как скорлупу.Прядут из крови нить для паутины,уже взращен паук в кремлевской тине,наброшена сеть страха на страну.2004

Москва

В Кремле рубиновые звезды к чаютрадиционно подают, игралкадык, и будто говоря: «Вторгаюсь», —мой лик на паспорт стражник надвигал.Ужасно здесь любил, и изменяясь,курантов бой я в буднях различал,в ночном метро Россию постигая,стремительное тело целовал.Очередной тиран, страну пугая,в мучительной нас жертве узнавая,от жалости к себе, тайком рыдал.От снега вся Москва вокруг седая,и купола, как пропись золотая,и пьяных ртов мучительный оскал.2004