Чтение онлайн

Итан предупреждал меня, что логического объяснения не стоит ждать, не будет никаких ясных «почему именно ты?» и «как убийца выбирает жертв?», и Кирилл действительно молчит. Вернее, он уже давал ответ в своем доме. Он просто знает, что я следующая.

И так всё. Он выдает выводы, но не рассказывает, как к ним пришел. Откуда Кирилл взял психологический портрет насильника? Тот самый трафарет действий. Оттуда же, откуда мое имя?

Что-то знает, что-то придумал. Где-то правда, где-то ложь. И он похоже границ уже не чувствует, верит собственному вымыслу также сильно, как фактам.

— Откуды ты столько знаешь о поведении убийцы? И что с другими девушками? Кроме Альбины и Ольги есть еще две жертвы.

Я сижу на заднем сиденье в ленд ровере Кирилла, пока мужчины копаются в навигаторе. Мои слова заставляют их остановиться, а Кирилла — посмотреть в зеркало заднего вида. Он смотрит на мое лицо и будто припоминает, что говорил раньше.

— Ольга любила эту машину, — произносит он невпопад и отворачивается, возвращаясь к цветному дисплею. — Старая, не жалко… Она терпеть не могла ездить аккуратно, даже не старалась, по всему кузову царапины, любила открывать дверь прямо в ограждение. Пару раз при мне, она еще так наигранно кривилась и выдыхала с улыбкой «ой». Я смирился, да и плевать по большому счету, она не лихачила, не подрезала поток, просто ненавидела парковки и тесные места.

Я откидываюсь на спинку, чувствуя, что к моему вопросу мы уже не вернемся.

— Я как-то взял ключи, чтобы отогнать в мастерскую, но она вдруг устроила скандал. Самую настоящую истерику, хотя слез не было, Ольга вообще не умела плакать, но у нее тряслись руки, и она не могла продохнуть, заикалась на каждом слове. Кричала, что я вечно беру ее вещи, делаю всё молча и ничего не спрашиваю, что я слепой мудак… Я положил ключи от машины обратно на стол и подумал, что они трахаются в ней.

Мне вновь неудобно слушать его, я как будто подглядываю в замочную скважину за чужой жизнью. Ведь Кирилл сейчас слаб и поэтому позволяет себе прозвучавшие слова, он не стал бы изливать душу перед малознакомой девушкой в другой ситуации, как не стал бы рассказывать интимные подробности.

— Это была не интрижка, а серьезно, она не изменяла мне до этого. Я доверял ей, хотя иногда думал «а вдруг?», она была очень красивой, эффектной, я видел, как на нее смотрят другие мужчины… Я, когда по календарю понял, что она врет, взбесился, не знаю, каким чудом остановился, я буквально поймал себя в дверях спальни. Развернулся и уехал на пару дней, иначе я мог бы что-нибудь сделать с ней.

Наверное, как раз за таким охотятся папарацци, ловят подобные моменты, за которыми стоит не искренность, а обычная отупляющая усталость. Человек забывается, не в силах больше контролировать себя, и произносит лишнее.

— И я обрадовался, когда появилась вторая жертва, — добавляет Кирилл хрипло. — Через Ольгу я бы не нашел… я не знал с чего начинать и боялся подробностей. Копаться в ее жизни, черт, да она знала сотню людей! Постоянные встречи и проекты, она работала не только в моей компании, еще консультировала в других городах. Она ушла в искусство и устраивала выставки… И это только работа, а еще миллион увлечений. Она выучила датский, просто так, и у них был своего рода клуб, где они общались, потом она любила гоночную тусовку, ездила с подругами в Сочи на Формулу-1. У нее осталась любовь ко всей этой спортивной истерии после второго мужа, он сноубордист, и она просто выбрала другой вид спорта. Она…

Итан не выдерживает и кладет ладонь на плечо Кирилла, останавливая поток его слов.

— Но любовника найти легче, — произносит Кирилл после паузы. — Это всегда отели.

Итан машинально кивает и отнимает руку. Я же начинаю смотреть на свои ладони, которые сами собой сцепились в нервный замок.

— Я из-за него не искал. Подумал, начну искать убийцу, а найду любовника.

— Я только предположил, — отзывается Итан, который явно уже не рад, что навел Кирилла на мысль, что любовник может быть убийцей. — Мы можем посмотреть через других девушек…

— Я уже смотрел. В навигаторе есть история.

Кирилл возвращается к экрану, прощелкивая меню вниз. Я слышу, как напряженно дышит Итан, и как вдруг затих Кирилл. Новая задача поглотила его, он, наконец, получил направление, в котором можно двигаться.

— Историю можно стереть. И полиция же проверяла.

— Проверяла, — Кирилл послушно кивает, но продолжает просматривать строчки на экране. — Они много что проверяли, но толку ноль.

Поздно, Итан может теперь произнести хоть десяток доводов, один логичнее другого. Он одной неосторожной фразой уже подарил Кириллу нездоровую сцепку. Убийца-любовник.

Отлично, просто отлично.

— Мы можем притормозить, — я наклоняюсь вперед, вклиниваясь между передними сиденьями. — Я смотрю на эти фотографии и понимаю, что ничего не знаю о двух последних девушках.

— Вот этот адрес, — вдруг отзывается Кирилл, и по его тону становится ясно, что он не слышал ни одного моего слова. — Это слишком далеко… и знакомо…

Кирилл быстро бросает ладонь к внутреннему карману пальто, и, когда достает сотовый, лишь с третьей попытки может попасть по нужным кнопкам. Наконец, он открывает приложение с картами, и на дисплее загораются красные флажки с сохраненными обозначениями. Парковка2, Работа_Альбина, Тело2, Тело3, ПлатформаCAM, Дом…

Черт, он действительно живет этими поисками.

— Нет, нет, — он словно хочет отговорить судьбу от такого поворота, — только не…

Я различаю поверх его плеча, как он увеличивает масштаб, так что один из флажков теперь занимает центр экрана, а вокруг вырисовываются серые однотипные квадратики. Похоже на частный сектор.

— Ольга была в том доме, — произносит Кирилл, выдыхая, и невозможно не заметить, как садится его голос.

— В каком еще доме?! — Итан теряет самообладание и взрывается колкими интонациями, в которых сквозит неподдельное раздражение.

— В котором убийца держал Альбину, где я нашел записки. Жена приезжала туда за две недели до смерти… Вот, сам проверь, — и Кирилл протягивает другу свой телефон. — Альбина еще была жива, и она должна была быть там. По ее запискам видно, что он держал ее в одном месте.

Итан не хочет ничего смотреть, он шумно выдыхает и отворачивается. А потом выбирается прочь из машины, отмеряя несколько бесцельных шагов к капоту. Я ловлю себя на мысли, что сейчас надо быть совсем слепым, чтобы не начать задавать вопросы… Или я вижу всё под ярким софитом, потому что знаю правду? Итан сам рассказал мне и теперь я вижу, как он нервничает, как ему стало неуютно, когда разговор набрел на скользкую тему, и как он хочет повернуть назад, к любой другой догадке или улике.