Чтение онлайн

— Извините, Аркадий Иванович. Постараюсь больше не драться, — зачем усугублять. Прав ведь, как ни крути.

— Да, уж постарайся.

Вовка подошёл к почти не уставшей второй пятёрке. Сделать замену спартаковцы Чернышёву не позволяли, их первое звено Зденек — Новиков — Юрий Тарасов не уходило и словно напилось энергетического напитка. А может и напилось, пытались же принять допинг в прошлом году хоккеисты ЦДКА, и ведь сработало бы, если бы матч с «Динамо» из-за незастывшего льда не перенесли.

— Мужики, как выйдем, сразу применим «Систему». Получится, хорошо, не получится, повторяем раз за разом. Работаем на полную. Как устанем, нас сразу сменят.

— Понятно, только когда нас Иваныч выпустит, — отмахнулся Комаров.

— Сейчас попытаюсь договориться.

Вовка пришёл к сидящему чуть отдельно Чернышёву и озвучил свою задумку.

— Забьём или нет даже не важно. Мы сменимся, и вы выйдете против сильно уставшего противника. А смениться они побоятся, их второе звено совсем слабое.

— А, давай! — показал ему кулак играющий тренер, — только пропустите, выгоню нахрен из команды!

Получилось на третьей атаке. Только перед этим Зденек ещё одну шайбу Третьякову закатил. По глупости. Темно, и Вовка длинный её в куче мале у ворот просто не заметил. "Система" сработала, доехали вчетвером до ворот и устроили перепасовку. Всех запутали и себя тоже. Шайбу потеряли, но Юрий Тарасов отбил её неудачно прямо на крюк Вовке и тот отблагодарил спартаковцев, послав шайбу в девятку. И сразу поехал меняться. По шее опять поползла струйка сукровицы, а может и крови.

Дальше случилось, всё как Фомин и рассчитал, вылетевшие на площадку легенды "Динамо", переиграли вымотанных спартаковцев, за две минуты забросив две шайбы. Спартаковцы сменились, уже даже ползать по площадке не могли, а вторая пятёрку уже без уехавшего в больницу Вовки довершила разгром, на второй перерыв ушли под трибуны команды со счётом 5:2. Третий тайм сгоняли по нулям. А Вовке озверевший врач, снова два новых стежка на затылке сделал, и целый час на него кричал. Да ещё специально очень больно и медленно шил.

Эскулап. Что с него возьмёшь?

Глава двадцать четвёртая

Человеку надо мало:

чтоб искал

и находил.

Чтоб имелись для начала

Друг —

один

и враг —

один…

Человеку надо мало:

Давно, да что там, очень давно, жил да был русский писатель Фёдор Михайлович Достоевский. Большим был писателем. И как все великие время от времени мысли высказывал.

Фёдор Челенков, лежал в больнице, тоже давно, в той жизни, и в тумбочке нашёл забытую предыдущим болезным книжку из серии ЖЗЛ про Достоевского. Не пошла. Тяжеловато написана, да и персонаж был тяжёлый, а ещё постоянно болела голова. Просто раскалывалась. Сказывались микротравмы, полученные от игры в дождь с мокрым футбольным мячом. Ударить такой мяч головой, это всё равно, что чугунной сковородой получить по башке. Так вот, книга не пошла, но запомнилось одно высказывание классика. Прямо лучше любой бабушки Ванги и даже самой Кассандры предсказал будущее Фёдор Михайлович. Словно тоже попаданцем был. Сказал следующее:

«По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, — не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными… Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшей благодарностью… что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чисто Славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации».

Могут же люди? Вот, откуда?

К чему это? А вот к чему. Вовка лежал в госпитале. Лежал уже неделю. Сразу после матча с ЦДКА бывший заместитель министра МВД его туда упёк. Упёк правильно. В третий раз эти злополучные два шва на затылке открылись. И это случилось не по щучьему велению. Случилось почти по Вовкиному хотению. Хотел, не рану разбередить. Хотел остановить один двух сильнейших хоккеистов в СССР. Шёл третий период матча, можно сказать, финального. За первое место, так, точно. Восемнадцатого февраля при переполненных трибунах встретились два лидера. По потерянным очкам выходило так, что кто побеждает, тот и становится чемпионом СССР. У «Динамо» на очко больше и можно сыграть вничью. Только играть на ничью в те времена ещё не умели. Это было поколение победителей и, значит максималистов.

Рубились отчаянно. Бобров закинул динамовцам две шайбы и одну Тарасов. В ответ отметились Чернышёв и Поставнин. Шёл третий период. Чернышёв глянул на Вовку, дождался соглашающего кивка и выпустил против уставшей пятёрки Боброва и Тарасова пятёрку Фомина. Попробовали динамовцы свою звезду организовать, но Леонов потерял шайбу, и ЦДКА организовал контратаку. Бобров кинул издалека, но Третьяков шайбу отбил, низом шла. Комаров подхватил и понёсся вновь к воротам армейцев, а Вовка сломал клюшку и ринулся в противоположную сторону — менять. Пока дохал до своей скамейки и получил новую клюшку, обстановка опять кардинально изменилась. Динамовцы вновь шайбу упустили и по тому борту, где стоял Фомин, нёсся Тарасов, а по центру на свой излюбленный пятак летел Всеволод Бобров.

Забыл Вовка о голове. Прямо, просилась мельница. Тарасов большой и тяжёлый, и никаким другим способом его уже не остановить. Поднырнул и аккуратно, чтобы не сломать шею будущему великому тренеру, уложил его на лёд. Самодельная каска при этом слетела и бинты вместе с ней. А Тарасов, хватаясь за воздух, в падении саданул точно, словно прицеливался, по открывшемуся шву. Будто бы снова той цепью получил Фомин по голове, всё померкло перед глазами, и он прикорнул рядом с Тарасовым, вся разница, что Анатолий Владимирович на спине, а Вовка на животе.