Вавка
Шрифт:
Первой пошла Геня. Это она придумала испытание храбрости. Сама разработала маршрут — самые темные, самые жуткие дорожки. Придет она, пойдет следующий.
Ребята ждут. От холода и волнения по спине пробегают мурашки. Прошло ровно 20 минут, полагающихся на пробег, — и Геня вернулась. Довольная, веселая, она подбежала к ребятам, сбросила лыжи.
— Здорово! Кто следующий?
Никто не ответил.
— Помощник командира!
У Иры сердце трепыхалось, как пугливая птица. Она знала: ничего не может произойти такого, чтоб Геня отменила свое решение. А уже один раз, при испытании ловкости, Ира чуть не свалилась в ров с водой, который нужно было перепрыгнуть.
Сейчас Ира почти ненавидела Геню. Она даже была готова отказаться от своей почетной должности помощника командира.
Геня, присев перед ней на корточки, проверяла крепления.
— Ну, готово! Засекаю время! Марш!
Ира тронулась с места.
— На спуске у лодочной станции пни. Осторожней!
Ира не ответила.
Ребята стояли молча. Кто-то прошел вдоль ограды, и шаги гулко прозвучали по пустынной улице.
Поздно.
Таня сказала шепотом:
— Ирка боится.
Геня подумала: «Эта тоже боится».
— Может, мне пойти за ней следом? — предложил Павлов.
Геня возмутилась:
— Это тебе что — игрушки? Пусть переборет страх. А если война? Может, она будет медсестрой или, например, партизанкой. Из-за страха она может людей погубить.
Геня посмотрела на часы: 20 минут прошло. Иры не было.
— Я найду ее, — предложил Павлов.
Геня ничего не ответила. Стрелка на большом, освещенном изнутри, циферблате, чуть заметно вздрогнула и перепрыгнула еще одно деление, — еще минута.
Выждав 5 минут, Геня встала на лыжи…
— Если свистну — выходите на помощь, — сказала она. — Идите по маршруту. Одни пусть начнут маршрут с начала, другие с конца, — друг другу навстречу. Ясно? Будьте готовы, сидухты. — И Геня исчезла в темноте.
— Вот человек, — сказала Таня, не то восхищенно, не то осуждающе, — ей бы генералом быть!
А Геня во весь дух неслась по круговой парковой дорожке. Ей тоже было не по себе. «Почему Ира не вернулась? Что могло с ней случиться?» Гене казалось, что кто-то следит за ней из темной заросли кустарника. За спиной слышались какие-то шорохи… Хотелось броситься со всех ног назад, но за поворотом она вдруг увидела какую-то черную фигуру, копошащуюся на дорожке. Ира! Взметая снежную пыль, Геня сделала крутой поворот и остановилась.
Ира, увидев Геню, заревела громко и сердито.
— Ты ушиблась? — изменившимся голосом сказала Геня и тут заметила, что одна лыжа у Иры как-то странно торчит вбок. — Лыжина сломалась?
— Нога-а-а, — ревела Ира.
— Что ты болтаешь?
Геня решительно стащила с Иры валенок и ощупала ногу.
— Ой, ой, — вскрикивала Ира.
— Растяжение, — определила Геня.
— Нет, сломана, — со злостью сказала Ира, — сломана, говорят тебе.
Геня вложила пальцы в рот и хотела свистнуть, но раздумала.
— Держись за меня и вставай.
— Не буду я помощником и все, — сердито ворчала Ира, вставая.
— Да если бы ты теперь умоляла, — я все равно не оставлю тебя помощником…
— И, пожалуйста, можешь хоть совсем исключить.
Геня несла на плече лыжи, Ира, всхлипывая и прихрамывая, плелась сзади. И вдруг на повороте аллеи показались ребята.
Ира заплакала навзрыд.
— Исключай, хоть сейчас исключай… Можешь… Я и сама не хочу… Только ногу из-за тебя сломала… Тебе что? Тебе хорошо…
Ребята переполошились: «Сломала? Очень больно? Давай понесем!»
— А вы почему здесь? Кто вас звал? — вдруг накинулась Геня.
— Мы же вас искали, — объяснил Павлов.
Остальные хмуро молчали.
— Вам приказано ждать сигнала, а вы ушли. Хороша дисциплина! Нет, так мы не совершим никаких великих дел. На фронте, в разведке, если так поступить, товарищ может поплатиться жизнью.
— Мы-то ведь не на фронте, — защищался Павлов. — А если бы с вами случилось что?
В это время ребята подошли к прежнему своему месту у ограды, и Геня строго сказала:
— Ладно. Все ясно. Кто идет следующий?
Никто не ответил.
Геня обвела всех строгим вопрошающим взглядом. И опять ей никто не ответил.
— Не пойдете? — Геня чуть не задохнулась от гнева и обиды.
— И не пойдут, не пойдут! — зло выкрикнула Ира.
— Вы… вы трусы!
У Павлова сжались кулаки.
— Если ты думаешь, что мы трусы, — запинаясь выговорил он, — ты… дура.
Ребята заговорили разом:
— Думаешь все трусы, только ты одна храбрая!
— И что ты кричишь на нас?
— Мы ведь о тебе и об Ирке беспокоились!
— Командир полка — нос до потолка! Надо еще и человеком быть!
— Из-за тебя я ногу сломала, из-за тебя с Вавкой поссорилась… — выпалила Ира. — Да мы со всем классом раздружились — хватит!
Геня оторопела: ребята против нее!
Озябшими, непослушными пальцами она торопливо связала лыжи. Не сказав ни слова, пролезла на улицу через дырку в ограде. Ребята молча смотрели на нее.
— Геня, а как же теперь сидухты? — вырвалось у Тани.
— Нет больше сидухтов, — голос Гени неожиданно осекся.
Она круто повернулась и зашагала вдоль ограды. Ей было сейчас так плохо, как еще никогда в жизни. Но пока ребята могли ее видеть, Геня шла, гордо подняв голову.
Разговор по душам
Было уже совсем поздно, когда кто-то постучал в дверь. Александра Александровна отложила книгу и поверх очков вопросительно поглядела на дверь. В комнате плыли мягкие сумерки. Яркий круг света из-под абажура падал на стопки тоненьких ученических тетрадей.