Чтение онлайн

Затем поднялся главный писец и огласил предварительные сведения о положении в армии. Число солдат из провинций, а также число солдат, которых выставит сам Вавилон, включая уже завербованных, составит около ста пятидесяти тысяч. Сто тысяч Вавилон предназначает для нужд собственной обороны, остальные пятьдесят будут размещены в провинциях.

— Всего пятьдесят тысяч? — подивился наместник Сиппара. — Но этого слишком мало.

— И я так полагаю, — поддержал наместник Урука, — —пятьдесят тысяч потребуются для защиты одной лишь Мидийской стены.

— Мидийская стена защищена надежно, — заверил их Наби-Иллабрат, — но теперь мы не станем вдаваться в подробности. Как разместить эти пятьдесят тысяч, об этом позаботятся военачальники. Может быть, они и направят их к Мидийской стене.

— А кто же в таком случае защитит города? — прервал его наместник Куты.

— Куту и Киш — вавилонское войско, поскольку они лежат неподалеку. Городам Нижней Вавилонии:

Ниппуру, Уруку, Ларсе, Лагашу, Уру и Эриду — надлежит собрать войско из рабов. Состоятельным халдеям придется отказаться примерно от двух третей своих рабов и поденщиков, обрабатывающих теперь полу и виноградники.

— А что станется с полями и виноградниками? — растерянно улыбнулся вавилонский управитель.

— Надо распустить гаремы, и тогда поля будут обрабатывать женщины.

— Пресвятая Иштар, ты шутишь, светлейший Наби-Иллабрат? — В голосе управителя слышалось раздражение.

— Стоит ли спорить об этом! — махнул рукой наместник Лагаша. — Ответьте лучше, на чей счет предполагается содержать сторожевые отряды, набранные из невольников и поденщиков?

— На счет их хозяев, а как же иначе! — подал наконец голос Набусардар. — Испокон веков это было их повинностью. Это их долг. Ведь решается судьба Вавилонского царства.

— Взвалить такое бремя на знать… — ледяным тоном заметил кишский вельможа.

Но тут вскочил наместник Урука и в негодовании обрушился на него.

— Минуту назад, светлейший, за блюдо Хирама и лук царя Тиглатпаласара ты предлагал любую плату, а теперь сам скаредничаешь и других отговариваешь пожертвовать золотой на лук Кира. Неспроста я спросил тебя, сколько ты дашь за лук персидского царя!

— Ишь каков… — буркнул кишский вельможа. — Да ты похитрее любого финикийца… Ладно, будь по-твоему.

Набусардар улыбнулся про себя находчивости урукского наместника.

Голоса умолкли, в зале наступила тишина.

Было слышно, как возле светового проема в потолке вышагивает стража. Во дворе раздавались голоса наемных солдат, приносивших присягу.

— Как велики должны быть наши отряды, светлейший? — заговорил наместник Эриду, и в голосе его прозвучала озабоченность.

— Не менее легиона, — ответил Наби-Иллабрат.

— Сколько же нынче насчитывает легион?

— Четыре тысячи воинов, как и прежде.

— А оружие, снаряжение?

Теперь настал черед Набусардара. Наступившую тушину нарушило лишь пение, доносившееся из царских казарм. То были куплеты Тиртея, и распевали их, по всей видимости, наемные греческие солдаты.

— Как вы знаете, досточтимые халдейские князья. — начал он, — до сих пор наша армия была оснащена самыми разными видами оружия, каждый вельможа снаряжал войско на свой лад. поэтому вооружение одного легиона разительно отличалось от вооружения другого. Я распорядился изготовить за счет казны одинаковое снаряжение и оружие для всей армии. Не забыл и о тех, кому предстоит сражаться в горной местности, для них ведено заготовить шаровары по примеру персов и башмаки на толстой подошве. На случай если война затянется до зимы, припасены плащи, войлочные одеяла и теплые шатры.

На лицах вельмож выразилось удовлетворение. Это им понравилось: снаряжение и обмундирование за казенный счет. Оставалось выяснить лишь размер жалованья для солдат и расход на их содержание. Если бы Набусардар избавил знать и от этой обузы, они вернулись бы домой вполне довольными. Поэтому вельможи наперебой превозносили ум и талант верховного военачальника — недаром царь доверил Набусардару армию, возложив на него ответственность за ее победы и поражения! К счастью, Набусардар был достаточно образован и обладал необходимыми качествами полководца, в том числе и опытом, почерпнутым во время пребывания в чужих странах. Он в совершенстве постиг стратегию и тактику, отдавая предпочтение первой. Но не об этом думали сейчас халдейские сановники. Они ликовали, услыхав о намерении Набусардара снарядить армию за счет казны, и он сразу же вырос в их глазах.

Лишь один из наместников, приличия ради, поинтересовался:

— Не можешь ли ты подробнее рассказать о снаряжении?

— Изволь, — отозвался Набусардар и подал знак писцу.

Тот обратился к большим, густо испещренным письменами глиняным таблицам в переплете из сандалового дерева, с плетеными кожаными завязками, и, приосанившись, стал читать:

— «Тяжелая пехота: железные шлемы, доспехи с металлическим нагрудником, обтянутые кожей и обитые железом овальные деревянные щиты. Вооружение — обоюдоострые мечи и копья.

Легкая пехота: кожаные шлемы, круглые щиты, дротики и секиры.

Конница: кольчуга и чешуйчатый панцирь, длинный меч или копье, кинжал и круглый металлический щит».

— Кроме того, — добавил Набусардар, — по-особому будут снаряжены щитники, пращники, лучники, копейщики. Само собой, в снаряжение входит также запас провианта, солдатский инструмент и миски.

— Откуда мы все это возьмем, Непобедимый? — полюбопытствовал наместник Описа.

— Провиант будет поставлять знать, она же будет выплачивать жалованье, как всегда во время войны. Расходы на снаряжение и оружие будут покрыты из царской казны. Прежде эти расходы несли вельможи, но я стремился облегчить вашу участь; однако если война затянется и царская казна оскудеет, долг знати — дать необходимые средства.

— Где мы их возьмем? — вскинулся управитель Вавилона.

— Все вы достаточно богаты, и богатство это нажили на халдейской земле, — отчеканил Набусардар.

— В Персии, — вмешался сиппарский наместник, — все вельможи отказались от своих богатств и передали их Киру и его воинству. Вельможи сели на коней, опоясались мечами и добровольно выступили вместе с Киром. А то, что все мы здесь наблюдали, — недостойно, халдейские вельможи. Гутийский наместник Гобрий заметил как-то, что Персия пышет силой и здоровьем и потому уверена в будущем. Глядя же на вас, я словно чувствую, что здесь пахнет гнилью.