Чтение онлайн

"-Я смог!
– радостная мысль сменилась следующей: - дерьмо!"

Занимаясь вписыванием одной руны в другую, я совсем упустил из вида тот факт, что во время обряда человек должен принять определенную позу. Кажущаяся странной для постороннего взгляда, фигура тела во время "единения со стихией", имела на самом деле очень большое значение. Положение туловища, наклон спины, выставленные в разные стороны локти и колени, голова повернутая под нужным углом, даже ступни ног и положение пальцев на руках, все имело смысл и значение. То, что вычерченные руны были ориентированы не на мои физические параметры, а на метрики идеальных одаренных, не отменяло позиционирование векторов у основных узлов руны с моим энергетическим телом.

Для того, чтобы понять, какую форму тела я должен буду принять, для того чтобы созданная руна правильно прижилась в энергетическом теле, мне требовалось произвести очередные расчеты. Применяемые мной арифметические приемы скорее всего не были известны в этом мире, но, в отличие от самосознания, прикладные навыки "тридцатилетнего" меня сохранились.

Начав идти от обратного, я принялся вычислять, где должен быть мой локоть, куда надо развернуть колено. Параметров, которых для обычной руны использовалось не более сорока, в моем случае насчитывалось в три раз больше. Начав с тех, что встречались у всех первостихий, я перешел к тем, что имелись у четырех, потом трех, двух и, наконец, у одной.

Получившаяся фигура тела вызвала оторопь, так как судя по вычислениям, изгибаться словно "скоморох" не было никакой необходимости. Следовало лишь встать прямо, раскинув руки и поставив ноги пошире.

"-Странно все это", - подумал я.

Посидев еще пару минут, я постарался отвлечься, с тем, чтобы позже все еще раз перепроверить свежим взглядом. Занимающийся рассвет мало способствовал моим намереньям, времени, судя по всему, совсем не осталось.Пришел моментрешаться, чертить ли созданную во время бессонной ночи уникальную руну, или не рисковать, и обойтись вычисленной руной стихии Огня.

Вздохнув поглубже, я отринул сомнения и принялся за начертание трех проекций созданной руны. Чарованная бумага приняла рисунок без каких-либо сложностей, и только после того, как я закончил наносить последний изгиб, меня пробила дрожь.

– А если.., нет, теперь точно все,..
– я не договорил, дернувшись от звука собственного голоса в тиши "рунной" избы.

События последних дней, как и приближающийся обряд "единения со стихией", вытеснили мысль о том, что если я ошибся, то навсегда останусь обывателем. Не иметь возможности управлять бахиром из-за собственной самонадеянности, казалось теперь верхом глупости.

"-Я же наверняка ошибся", - пульсировала в такт биению сердца страшная догадка.

Одно дело оказаться простым одаренным, и совсем другое, остаться "никем". Руки, в которых я держал последний чар-лист, заметно дрожали. Безумная надежда найти еще один чарованный лист и исправить содеянное, закончилась провалом. Полчаса бесплотных поисков по всем полкам, шкафам и столам "рунной" избы, вынудили признать бесполезность моих действий.

Присылаемые из Столицы, чар-листы выдавались "рунным" избам строго по заявленному количеству назначенному писцу. Этой зимой пятнадцать юношей и девушек должно было пройти обряд. Последний чар-лист, предназначенный мне, лежал на столе, испорченный сложнейшим клубком фантазий.

"-Что же я наделал", - устало присев на скамью, я ссутулился.

Раскрытая по середине, "книга рун" лежала на своем постаменте. Понимая, что больше ничего не остается, я вложил чар-лист внутрь и захлопнул обложку. Моргая раньше почти сразу же после закрытия, с моей руной артефакт замешкался, заставив вспотеть не только ладони, но и загривок. По спине побежала предательская капля пота, остановившись в районе поясницы и оставив после себя мерзкое ощущение. Наконец-то долгожданный всплеск синего света резанул по глазам, и, забывший как дышать за истекшие три минуты, я судорожно втянул в себя спертый воздух.

Приезд мастера и трех сопровождавших "ключника" витязей, я бессовестно проспал. Моим временным пристанищем стал, как ни странно школьный двор, а если быть точным, то чердак избы. Забравшись под стропила еще до того, как пропели питухи, я проспал и открытие окна портала на центральной деревенской улице и устроенное после солнцеворота застолье.

Обдумав упущенное, я пришел к выводу, что ничего не потерял. Прокол пространства и проход сквозь светящийся октарионом вертикальный овал, я видел каждый год, что прожил в деревне. А на застолье, для наших и гостей из соседских деревень, мне и подавно делать было не чего в силу обострившегося к моей персоне негативного отношения. Единственное, чего казалось жаль, так это упущенной возможности взглянуть на прибывших для проведения обряда одаренных.

– Так я же.. О!
– дав самому себе мысленный подзатыльник, я скатился с чердака.

Помогая в "рунной" избе, я имел теперь полное право находиться в ее стенах и даже смотреть, как ведут себя приезжие из столицы в "приватной" обстановке. Мое стремительное передвижение по улицам деревни сопровождалось наступавшим на миг молчанием. Все, комуяпопадался на встречу, замирали, после чего, провожали мою стремительную и субтильную фигурку внимательным взглядом. Попыток поймать или еще как-то ограничить свободу никто не осмелился предпринять. Как отреагируют приезжие на избиение одного из работников "рунной" избы, жители деревни предсказать не могли и оттого побаивались меня трогать.

"-Трусы", - в сердцах мысленно высказался я.

Проскочив в приоткрытые ворота, я никого не увидел во дворе "рунной" избы. Первые же мысли, о возможных причинах отсутствия людей, вызвали у меня панический приступ.

"-Неужели я проспал и обряд уже провели?!" - замерев столбом в воротах, обомлел я.

– А где все?
– густой бас, раздавшийся над самым ухом, заставил подпрыгнуть.

– Ой, - вырвалось помимо воли, стоило мне развернуться и встретиться взглядом с близко посаженными и злобно посматривающими из под надбровных дуг, глазами.

– Хо-хо-хо, - довольный моим испугом, засмеялся незнакомец.

Я насупился, предстать перед приезжим в смешном виде, оказалось очень обидным и раздражающим. Несмотря на воспоминания прежней жизни, я оставался подростком пятнадцати лет и все рефлексы юного тела отказывались принимать опыт прожившего тридцать лет мужчины. Ко всему прочему, говоря честно с самим собой, соображать лучше я не стал, порой ловя себя на мысли, что там-то и тогда-то меня обманули или ловко обвели вокруг пальца.