Вася
Шрифт:
– Уот из меттер? Я тебя обидел? Икскьюз ми, плиз! Без надобности! Меня ин фэкт пока зовут Вася. И это ин фэкт мое молочное имя...
– Молочный бывает коктейль!
– веско отпарировал я.
– Ну еще зубы бывают молочные!
– Вот-вот, зубы, индид!
– обрадовался Вася.
– Имена тоже. Сперва молочные. Общие. А личные потом. Их заработать надо! Размыслил? А теперь вот. Это важно. Я очень спешу. Цейтнот. Исполнишь маленькую просьбу? Кляйнерхен!
– Выкладывай!
– сказал я.
– Чем можем, поможем!
– Ин эрстен цайт временник!
– объявил Вася.- Погодник, ну, как это еще календер?
– Календарь?
– Да, да, календарь!
Я сбегал на кухню, где у нас висел отрывной календарь, и вручил его гостю.
Парень повертел календарь в руках и задал совсем уж идиотский вопрос:
– Тысяча девятьсот шестьдесят шесть? Уот из ит?
Но поскольку и этот свой вопрос он задал вполне серьезным тоном, я тоже ответил ему вполне серьезно:
– Это значит, что сейчас тысяча девятьсот шестьдесят шестой год. Шестое окгября, между прочим.
– А точка отсчета где?
– спросил парень.
– Точка отсчета? Ах, точка отсчета! Нуль координат?
Парень радостно расплылся.
– Ну, год рождения этого самого... Впрочем, на самом-то деле никто как будто тогда не родился, хотя, конечно, никогда так не было, чтобы никто не рождался, кто-нибудь несомненно должен был родиться и в тот год...
– Так у нас ничего не получится, - прервал меня гость.
– Лет ас беттер ускоритель. Маяк! Бен Муса? Чандрагупта? Петушков?
– Ближе всего Эйнштейн, - сказал я.
– А вообще-то Королев!
Васино лицо стало еще круглей.
– Спутник? Гагарин? Лунник?..
Я только успевал кивать головой. Вася замолчал, втянул в рот верхнюю губу и наморщил лоб. И через некоторое время сказал:
– Ты энергетик, ты должен знать инверсор...
– Инверсор? Первый раз слышу, - честно признался я.
– И вообще у меня по приборам незачет.
Вася снова замолчал, снова пожевал верхнюю губу и снова наморщил лоб. Но на этот раз молчание было совсем недолгим. Вася отчаянно взмахнул руками и сказал:
– Показывай все, что имеешь! Омнеа!
Мы пошли по квартире - я, за мной Вася, за Васей Тэр - и время от времени гость тыкал в какую-нибудь вещь пальцем и спрашивал: "Можно?" Я говорил великодушно: "О чем речь?" И он брал эту вещь и относил к своему подоконнику.
Минут через десять там, на полу, рядышком стояли: электрический утюг, телевизор, пачка соли, четыре ведра (два оцинкованных и два пластмассовых), пылесос и фотоувеличитель.
Вася, потирая руки, внимательно рассматривал эту кучу.
– Все?
– спросил я.
– Паяльник бы еще!
– сказал Вася. Я пошел в кладовку.
У парня даже руки задрожали, когда он увидел паяльник.
– Теперь все?
– Не совсем, - замялся Вася.
– Предписан четырехкратный запас прочности, вот в чем беда! Нужны еще вот такие механизмы.
Он ткнул тапочкой в пылесос.
– Сколько?
Вася устремил глаза в потолок.
– Пять. Или лучше десять...
По-видимому, ему еще долго предстояло гулять с молочным именем.
Когда я выгружался из лифта с последней партией пылесосов, добытых в соседнем подъезде, до меня донесся странный гул и надсадный лай Тэра. Едва я отпер дверь, как он бросился ко мне - с таким волнением бросился, что чуть меня не свалил.
Я заглянул в комнату, Васи нет. В кухню. Нет. В ванную, в туалет, в кладовку. Нет нигде.
Тогда я снова заглянул в комнату. Вася потрудился на славу! Все принесенные ранее пылесосы были соединены шлангами в одну гудящую змею, к голове которой через нагревательный элемент от электроутюга были подсоединены ведра, а к хвосту припаяны фотоувеличитель и посыпанный солью кинескоп.
На подоконнике, рядом с моим тренировочным костюмом, лежали его трусы.
Первое, что пришло мне на ум, - это телекинез. Кто-то усилием мысли перенес Васю ко мне в комнату. А потом - обратно, с помощью кой-какой электронно-пылесосной аппаратуры.
Крепким орешком оказались для меня оставленные Васей трусы. Почему они остались? Не хватило телекинетической силы? Пылесосов? Или какой-нибудь детали?
Несмотря на незавершенность концепции, она представлялась мне наиболее правдоподобной. И все же полностью исключить возможность такого, пусть отвергнутого самим Васей, варианта, как его прибытие из иных миров, я не имел права.
В конце концов я пришел к двум выводам.
Первый. Что бы там ни было, а к следующей подобной встрече нужно подготовиться.
Второй. Надо предупредить соседей по дому - а то вдруг в следующий раз Вася попадет не ко мне, а куда-либо по соседству. (Будущее показало, что тут я как в воду глядел...)
Придя к таким выводам, я начал составлять вопросник, или, если угодно, анкету - на случай новой встречи. А составив, размножил ее под копирку. И возвращая пылесосы владельцам, вкратце уведомлял их о случившемся и вручал им вопросник. И просил о всех необычных событиях немедленно ставить меня в известность.
Следующие четыре дня прошли без каких-либо происшествий. Васины трусы лежали себе на прежнем месте, а соседи при встречах глядели на меня с участием.
Продолжение последовало на пятый день.
Я как раз возвращался из института и в лифте столкнулся с кинооператором Игорем Голицыным из сто тридцать шестой квартиры, одним из тех, у кого я одалживал пылесосы.
– На ловца и зверь бежит!
– обрадовался Игорь.
– Не буду подниматься. Извини, что не сообщил сразу...
– Он?!
– испугался я.