Васильки
Шрифт:
– Я не собираюсь с вами кофе распивать! – раздражённо ответил сосед, – Очень плохо, что вы не понимаете элементарных вещей! В том всё и дело, что вы не выспались! Вы вчера изволили явиться домой далеко за полночь!
– Ну… да, я пришёл поздно, – растерянно ответил Вася, не понимая сути такой неожиданной отповеди, – Но я не шумел, не включал громкой музыки, попил чаю и лёг спать! В чём претензии, я не понимаю!
– Он не понимает! – возмутился сосед, – Вы явились, лили воду в ванной, выключателем щёлкали и посудой своей гремели! Сейчас весна, окна открыты и всё слышно! Вы разбудили меня, и я до рассвета не мог заснуть! Это возмутительно, такое поведение! Я пожалуюсь на вас хозяйке квартиры, пусть выселяет!
– Но помилуйте, что же мне, и дышать теперь запрещено, если у вас окна открыты? – пришло время возмущаться Васе, – А если я, простите, захраплю ночью? Что же, вы меня выселите на улицу вместе с диваном?
– Не смейте дерзить, молодой человек! Это вам первое и последнее предупреждение! Я не стану терпеть такого поведения! Ночью люди должны спать!
Пожилой человек сердито стукнул тростью в пол, глянул на Васю испепеляющим взором и скрылся в дверях своей квартиры. Вася закрыл дверь и отправился в кухню завтракать. Спать расхотелось, настроение испортилось, а потом ещё наливая себе чай, Вася уронил на пол кружку, которая с громким звоном разлетелась по кухне. Вася замер, и «возмездие» не заставило себя ждать – в стену застучали, судя по всему, тростью…
«Теперь понятно, почему здесь никто из квартирантов долго не задерживался, – думал Василий, сметая осколки кружки веником, – Здесь любой звук громче вздоха карается хозяином трости. Странно, а когда я заезжал сюда, его не было слышно… Может, уезжал куда-то».
Позавтракав, Вася немного успокоился и уже не таким возмутительным ему казался полученный от пожилого соседа выговор. Раздумывая над сутью конфликта, Вася не понимал одного – дом был довольно старой постройки, кирпичные стены не отличались высокой проводимостью звука… По крайней мере сам Вася вообще соседей не слышал, а может быть просто не замечал. Он решил, что просто не будет обращать внимания на странные выходки пожилого соседа, но на всякий случай позвонил хозяйке квартиры и объяснил ситуацию.
– Понимаете, я вообще не знаю, что ему не понравилось, я ничего такого не делал, чтоб на меня жаловаться. Другие соседи могут это подтвердить, я уверен.
– Да я вам верю, – Нина Алексеевна вздохнула, – Вы не первый, он на всех жалуется. Скверный характер у старика, я уже измучилась вся, вот что с ним поделаешь. Его и жена не смогла терпеть, уехала в деревню, в родительский дом, да там и скончалась три года назад. Дочь тоже не может с ним, денег присылает, наняла социальную помощницу, но та тоже долго не выдержала, теперь каждый раз приходит разная от соцслужбы. Он их тоже костерит на чём свет стоит, на меня строчит жалобы, что я «незаконно обогащаюсь», сдавая квартиру, хотя я все налоги плачу как положено. Внучка к нему несколько раз приезжала, с ней вот он как-то хоть ладил, но видимо тоже не долго, её что-то давно не видно, может и с ней разругался. Не знаю, что вам сказать, Василий. Если надумаете съехать, верну деньги, что поделать.
– Да нет, так вопрос не стоит, мне здесь очень нравится. Я вам позвонил, потому что опасался, что он на меня пожалуется, и вы меня выселите. Я человек не конфликтный и не шумный, думаю, со временем он привыкнет. А кстати, как соседа-то зовут? Может быть, у меня получится наладить с ним отношения.
– Ну, дай то Бог, – ответила грустно Нина Алексеевна, – Борисом Ивановичем его зовут. Спасибо вам, что позвонили. Если что-то будет нужно, обращайтесь.
Попрощавшись с хозяйкой квартиры, Василий немного успокоился – жалобы склочного соседа не приведут к выселению, хозяйка понимающая, так что нужно просто немного расположить к себе этого Бориса Ивановича.
В последующие встречи с соседом Василий старался быть вежливым и приветливым несмотря на недовольное лицо Бориса Ивановича. Впервые они встретились, когда Вася возвращался домой после работы, заскочив по пути в магазин за продуктами. У подъезда он нагнал Бориса Ивановича, возвращающегося домой, тоже с довольно увесистой сумкой. Тяжело ступая и опираясь на свою трость, сосед что-то тихо ворчал себе под нос и не смотрел по сторонам.
– Здравствуйте, Борис Иванович, – приветствовал его Василий, – Что, тоже из магазина идёте? Давайте вашу сумку, я донесу.
– Не нужно, спасибо, – неприязненно глянув на парня, пробурчал Борис Иванович, – Сам справлюсь. Идите своей дорогой, молодой человек.
– Меня Василием зовут, – не обращая внимания на колючий тон соседа, сказал Вася, – Я не спешу, а у вас груз увесистый, позвольте помочь.
– Вы что, дypaк?! – резко бросил сосед, – Не понимаете русского языка? Я сказал – не нужно мне помогать!
Неожиданно в их разговор вмешалась женщина преклонных лет, которая возилась в цветнике под окнами, и Вася её сначала не заметил.
– Иваныч! Ты чего артачишься? Парень помочь хочет тебе, а ты упёрся, как баран! Вот допрыгаешься, сдадут тебя в дом престарелых, чтобы ты с такими же, как ты, сварливыми пеньками жил!
– А ты, Лилия Сергеевна, не встревай не в своё дело! – буркнул Борис Иванович, но сумку свою отдал Василию, который аккуратно потянул на себя ручки, – Тебя не спрашивают!
До квартиры соседа Вася и Борис Иванович шли молча. Сосед отпер дверь ключом, взял из рук парня свою сумку, и не глядя на помощника буркнул: «Спасибо!»
Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед Васиным носом, но тот улыбнулся. Начало положено, может быть, со временем они и поладят.
Глава 7.
– Слушай, Василий, тут такое дело, – начал разговор Демидов, – Наверное, ты не обрадуешься, но меня сегодня директор к себе на разговор вызывал…
Само по себе это уже не означало ничего хорошего, подумал Вася, обычно Демидов говорил без обиняков, решительно и чётко обозначая и сам вопрос, и своё мнение. А теперь мнётся, и как-то странно на Василия поглядывает…
– В общем, у Темченко заступник какой-то там нашёлся, попросили за него… В общем, на работу его обратно просят взять. Конечно, я своё мнение выразил, что если уж так, то на рядовую должность его могу взять, пусть работает. Директор наш с отцом его жены, с тестем значит, дружбу водит. Вот такие дела…
– Понятно, – кивнул Вася, не совсем понимаю, для чего это дело с ним обсуждает сам Демидов, – У меня нет полномочий, да и желания, возражать против решений руководства. И что, в наш отдел его берут?