Варяг
Шрифт:
Завидев хозяина, Плишка кинулся к нему, по-щенячьи взвизгнув и утратив большую часть своей степенности. Хозяин и слуга обнялись, как братья.
– Ну, как ты тут? – спросил Эрик, едва высвободившись из медвежьих объятий Плишки. – Не заездили тебя глупые бабы?
Плишка как-то криво улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Хозяин, все у меня хорошо, ты лучше расскажи, как съездил, выполнил ли поручение великого князя нашего Владимира?
– Выполнил, выполнил, да еще и с барышом вернулся, – усмехнулся Эрик и кивнул в сторону притихшей Лауры.
Заметно было, что Плишке не терпится спросить, о том, кто эта девушка, почему хозяин везет ее с собой, но слуга удержался. Негоже лезть холопу с расспросами к хозяину, пусть даже хозяин почитай что брат.
– Ну, что, Плишка, передохнем на острове денька три и в путь. Нужно нам до холодов в Киев успеть. Так что собирайся потихоньку...
На лице Плишке вдруг появилось какое-то странное, беспомощное выражение.
– Что с тобой? – удивился Эрик, заметив Плишкино смятение.
И тут вдруг Плишка, как подкошенный рухнул перед хозяином на колени.
– Помилуй, хозяин, виноват я перед тобой! – завопил он.
– В чем виноват? Что случилось? – изумленно спросил Эрик, отступая назад.
– Не могу я с тобой ехать, хозяин!
– Почему? – Эрик все меньше понимал, что происходит, а тут еще подбежала Нюта и тоже бухнулась ему в ноги.
– Прекратите немедленно! – зарычал Эрик. – И объясните мне толком, что происходит! – Только тут оглянулся, увидел лицо Лауры, испуганной его рыком, и смягчился.
– Что я, зверь какой? Или я, Плишка, когда-нибудь обижал тебя?
– Нет, хозяин, да только теперь можешь...
Эрику до такой степени надоели эти загадочные намеки, что он чуть было снова не взревел, но вовремя подумал о том, что это неминуемо напугает до полусмерти Лауру, и промолчал.
Так они стояли бы, наверное, очень долго: Эрик, напоминающий каменное изваяние, силящийся перебороть свое раздражение, и Плишка с Нютой на полу возле его ног.
Положение спасла старуха, до сих пор наблюдавшая за происходящим из дальнего угла комнаты. Видя, что разговор застопорился, она выступила из темного угла и, подойдя к Эрику поклонилась ему в пояс.
– Не изволь гневаться на них, господин, – нараспев начала она. – Они ж дети неразумные, натворили делов, теперь ответ держат...
– Может хоть ты, старая, объяснишь мне, что тут у вас происходит?
– Да что происходит? Что ты, маленький что ли, не знаешь что случается, если парень и девка под одной крышей живут?
И я старая, не углядела...
– Та-а-ак, – только и смог сказать Эрик. – И что ж теперь с вами делать? Наказать, что ли?
Голос его был грозен, и мало кто мог догадаться, что внутри Эрика разбирает смех. Он ведь с самого начала, когда еще только оставлял Плишку на попечение красавицы Нюты, подозревал, что этим все кончится.
– Внучку свою в обиду не дам! – вдруг гневно воскликнула старуха. – Ишь что удумал, наказать! Ее на руках носить нужно, а он наказать! Да и нельзя ей переживать, а то не ровен час выкинет!
– Что выкинет? – не понял Эрик.
Старуха насупилась, но ничего не ответила. Да это было уже лишнее, Эрик и сам догадался, о чем идет речь. Понял и расхохотался от души, так, что, кажется, затряслись потолочные балки.
– Ну Плишка, ну орел парень! Оставил его здесь, почитай что мертвого, а он не только оклемался, а еще и о потомстве побеспокоился.
Виновники, испуганно таращились на веселящегося Эрика, переглянулись и, поняв, что им, по всей видимости, ничего не угрожает, вздохнули с облегчением. Бабка тихо посмеивалась в кулачок. Только Лаура недоумевала – русский знала не так хорошо, чтоб самосильно понять, что ж произошло. Уяснило одно: странные люди русы. Сначала обнимаются, потом падают на колени, радуются и гневаются, смеются и плачут невпопад...
– Ну ладно, все выяснили, начинайте собираться. На все про все у вас три дня, – сказал Эрик, отсмеявшись.
– Куда собираться, хозяин? – испуганно спросил Плишка.
– Домой, в Киев, куда ж еще!
– А Нюта как же?
– Ну, куда деваться, Нюту придется взять.
– Я не поеду, – вдруг заголосила девушка. – Как я здесь бабку одну кину и Дара? Ведь пропадут же они одни. Не поеду!
Эрик стоял в полной растерянности. Такого поворота событий он никак не ожидал. Вот ведь как – оставляешь одного полуживого слугу, а на обратном пути оказывается, что забирать его нужно с невероятно разросшимся семейством. Что и говорить – накладно. Ну, да что ж поделаешь! Придется тащить в Киев всю ораву.
– А ну и шут с вами, собирайтесь все. Все равно Плишку я здесь не оставлю, а от двух баб да одного недоростка, глядишь, лодья не перевернется.
– Это как же! Это куда же я на старости лет! – завопила старуха. – Да в такую даль! Да от родных могил!
– Прекрати орать, старая! – прикрикнул на нее Эрик. – Что ж теперь из-за твоих могил прикажешь нам всем здесь остаться? Или, может, стольный град сюда перенести?
– Стара я больно для таких переездов, – буркнула бабка.
– Вот и посмотришь белый свет перед смертью, – ответил Эрик. – Я все сказал! Либо вы все собираетесь и через три дня отправляетесь со мной в Киев, либо я забираю Плишку, а вы остаетесь здесь. Выслушивать ваши жалобы мне надоело.
С этими словами Эрик повернулся и вышел из дома, уводя с собой Лауру.
На следующий день оказалось, что бабка все же согласилась ехать. Эрик, зашедший днем узнать, как идут сборы, застал бабку в состоянии крайней задумчивости. Перед входом в дом громоздился разнообразный скарб, начиная с посуды и одежды и кончая корытами и кадушками. Некоторые из кадушек явно были наполнены припасами, которые бабка успела заготовить за лето.
Старуха стояла возле туго набитых мешков и о чем-то сосредоточенно размышляла.