Варвары
Шрифт:
Надежда (Цыганову). Вы понимаете: это он нарочно грубости и гадости говорит, чтобы отвратить от меня мужчин...
Цыганов. Да? Прием... любопытный...
Надежда (искренно и просто). Ах, если бы вы знали, какой это противный человек! То он говорит, что у меня изо рта пахнет...
Монахов (тревожно). Ну что ты, Надя? Кому же я говорил?..
Надежда (идет к нему). Напомнить? Я напомню...
Монахов (отступает). Ну вот, Надя... что такое? Я пошутил...
(Они скрываются в деревьях. Цыганов устало садится в кресло, лицо у него тоскливое. К столу подходят Дробязгин и Гриша.)
Дробязгин. Сергей Николаевич! Позвольте вас спросить, что такое тайные пороки?
Цыганов. Я вам не скажу этого, мой друг... предпочитаю видеть вас явно порочным... Это значительнее и красивее...
Дробязгин. А добродетели тайные бывают?
Цыганов. Они, должно быть, всегда таковы... я не видал явных добродетелей...
Гриша. А как оно называется... это зеленое, густое... которое первый-то раз вы мне поднесли... помните?
Цыганов. Шартрез, юноша...
(Гриша повторяет вполголоса и улыбается. В саду Матвей зажигает фонарики.)
Дробязгин. А кто, Сергей Николаевич, мудрейший из мудрецов?
Цыганов. По этому поводу в истории философии рассказано следующее: было три мудреца; первый доказывал, что мир есть мысль, другой утверждал противное: я, право, не помню, что именно. Но я наверное знаю, что третий соблазнил жену первого, украл у второго рукопись, напечатал ее как свою и его увенчали лаврами...
Гриша (с восторгом). Ловко!
Дробязгин (неуверенно). Н-да... действительно... подкузьмил!
Цыганов. И объегорил, прибавьте... А теперь давайте выпьем, и да здравствует юность! Поздно понимает человек, как это прекрасно - быть юношей!
(Лидия стоит с цветком в руках и брезгливо смотрит, как мужчины пьют.)
Дробязгин (задумчиво). Я полагаю, Сергей Николаевич, так, что воровство - всегда будет?
Цыганов. Непременно, мой друг... По крайней мере до той поры, пока кто-нибудь не украдет всё... понимаете - всё! Тогда красть будет нечего, и поневоле все люди станут честными...
Гриша (хохочет). Голыми все будут... А вот Емелька Пугачев хотел всё-то украсть, так его живьем сварили... растопили котел серебра да башкой его туда... издох! (Хохочет.)
Лидия. Дядя Серж!
Цыганов. Что вы мне прикажете, дорогая моя?
(Дробязгин и Гриша почтительно сторонятся и уходят.)
Лидия. Зачем это вы их... так?
Цыганов. Приятно, знаете, немножко развратить этих двух поросят... может быть, порок сделает их более похожими на людей... а?
Лидия. Серж Цыганов, гурман и лев, еще недавно законодатель мод напивается... с кем?
Цыганов. И влюблен в жену акцизного надзирателя... Да, земля вертится скверно, что-то испортилось в гармонии вселенной...
Лидия. В самом деле - что с вами?
Цыганов (негромко). Какая это женщина... черт возьми!
Лидия. Вы дурите?
Цыганов. Нет...
Богаевская (кричит). Сергей Николаевич!
Цыганов. Иду. Знаете, моя дорогая... я, может быть, предложу ей вступить со мной в законный брак... Мне уже пора в брак, как острят приказчики... Идете?
Лидия. Нет... Тяжело смотреть на вас, господа... уехать хочется отсюда...
Цыганов. Потому что кто-то неожиданно приехал?
Лидия. Зачем же быть вульгарным и со мной?
(Цыганов пожал плечами и уходит. Лидия, тихо напевая, идет направо. Навстречу ей, быстро - Анна.)
Анна. Вы получили мою записку?
Лидия. Зачем вы написали это?
Анна. Я вас обидела?
Лидия. Вы унижаете себя... мне кажется...
Анна. Ах, разве это важно, если любишь!
Лидия. Вы хотите сказать мне что-то?
Анна (тревожно и тоскливо). Да. Да. Не презирайте меня... я сама себе противна в эту минуту... У меня нет другого места, вы понимаете, нет у меня другого места... Жизнь так огромна. Я могу жить только около него...
Лидия (холодно). Зачем мне это нужно знать?
Анна. Не говорите так. Сильные должны быть добрыми... Я хочу спросить вас и не могу... вы знаете, о чем я хочу спросить вас?..
Лидия. Да. Пожалуй, знаю... Люблю ли я вашего мужа, - это? Нет. Не люблю...
(Гриша осторожно подходит к столу, берет бутылку вина и исчезает.)
Анна. Правда? (Хватает ее за руку.) А - он? А он вас? Скажите!
Лидия. Не знаю. Не думаю...
Анна (тоскливо). Этого нельзя не знать!..
Лидия. Мы с ним друзья... о многом говорим...
Анна (гордо). А! Теперь я сама могу поговорить о многом!
Лидия (улыбаясь). Вот и прекрасно!
Анна. Я женщина, я люблю, я хочу быть с ним...
Лидия. Могу уйти?
Анна (искренно). Я вам противна, да? Поймите, - я не могу жить иначе...
Лидия. Простите меня... но, мне кажется, ваша... такая любовь - тяжела ему.
Анна. Он - сильный, он очень сильный!
Лидия. До свиданья! (Идет.)
Анна. Не презирайте меня... Ну, все равно! О господи... помоги мне... помоги мне!
(Идут исправник и Притыкин, оба сильно выпившие. Анна, заметив их, поспешно исчезает.)
Исправник. Представь, Архип, что ты исправник и тебе надо жениться... на ком? Вот вопрос... да!
Притыкин. Я бы во всяком положении на богатой женился...
Исправник. Это разумеется... Ну, а если они обе богаты - и Монахова и Лидия Павловна? Ну?
Притыкин. Я бы Лидию Павловну взял...
Исправник. Н-да... а почему?
Притыкин. Потому - Монахова замужем... А вот студент этот, знаете... я вам скажу...