Варшава
Шрифт:
– Что – тоже?
Он махает рукой, поворачивается, ковыляет к остановке.
Ноги мерзнут. Я переминаемся с ноги на ногу, топаю. Через дорогу, за привокзальной площадью, светятся желтые буквы – реклама «Приорбанка».
Бабка с синяком орет:
– Пиво, пиво, пиво!
– От пива будешь сцать криво, – говорит мужик в дерматиновой куртке.
– Ну, молодец! Ну сказал! – Бабка хохочет. – Сцать криво!
Пять минут восьмого. Осталась последняя бутылка. Почти все бабки уже ушли.
– Почем? – спрашивает пацан в «косухе», с серьгой.
– Тридцать пять на месте, сорок с собой.
– Отдашь за тридцать пять с собой, а?
– Ладно, бери.
Я иду к остановке. В рюкзаке звенят пять пустых бутылок. Мой чистый доход за утро – 170 рублей.
В фойе института – никого, до занятий – сорок минут.
Захожу в пустую аудиторию, сажусь, достаю распечатку по грамматике – слова к теме «Shopping».
Cпускаюсь в гардероб библиотеки. Впереди идет девушка в черном свитере – я ее видел здесь два дня назад.
Гардеробщица в синем халате приносит пальто девушки, берет мой номерок. Девушка отходит к зеркалу.
Я сую руки в рукава куртки. Девушка поднимается по ступенькам к выходу. Я закидываю рюкзак на плечо, иду за ней.
На улице мокро, но дождя нет. Девушка идет к трамвайной остановке.
Я догоняю ее.
– Извините… А можно с вами познакомиться? – Голос дрожит и звучит, как чужой.
Она смотрит на меня, улыбается.
– Можно. Меня зовут Оля.
– А меня Вова.
– Очень приятно.
– Мне тоже.
– Я заметил вас несколько дней назад.
– А давай сразу на ты?
– Да, конечно. Ты где-нибудь учишься?
– В универе на журналистике. А ты?
– В инязе. В этом году поступил.
– Я тоже. Ты отсюда, из Минска?
– Нет, из Могилева.
На остановке монтируют рекламный щит. Школьницы с ранцами наблюдают за дядьками в черных спецовках. Над концертным залом «Минск» висят серые облака.
Оля говорит:
– Почему-то все ненавидят позднюю осень. А я ее по-своему люблю. В ней есть что-то такое… Не могу объяснить… Тебе так не кажется?
– Кажется.
– А ты вообще мрачный человек?
– Как когда. А ты – веселая?
– Не всегда, хотя иногда бываю.
Со стороны стадиона катится трамвай. Я спрашиваю:
– Тебе куда ехать?
– В Зеленый Луг. А тебе?
– В Серебрянку. «Единица», твой трамвай… А можно попросить у тебя телефон?
– У меня нет телефона… Но я завтра опять буду в библиотеке. Долго, до самого закрытия, до девяти.
– Я тогда подожду тебя в гардеробе, хорошо?
– Хорошо. Пока.
– Пока.
Оля заходит в трамвай, дверь захлопывается.
Заморозок. Рука с бутылкой мерзнет, хоть и в перчатке. Я перекладываю бутылку в левую руку, сую правую в карман, тру пальцы друг о друга.
– Дай-ка мне на месте, – говорит мужик в шапке с вышивкой «adidas».
Я беру деньги, открываю бутылку.
– А почему холодное? И так холодрыга… Надо было подогреть. Это ж твоя работа, правильно? Я – на заводе, ты – здесь, каждый делает свое дело, а вместе мы работаем на благо родины… – Мужик смеется.
– Ага, все так.
– Так что, следующий раз подогревай пиво.
– Как я его подогрею?
– Ну, это – твоя проблема.
Дядька в длинной кожанке, с дипломатом, не спеша тянет пиво, разглядывает привокзальную площадь.
– Ты студент?
– Да.
– Понимаю – сам когда-то учился. Денег вечно не хватало – на сорок рублей стипендии не проживешь. – Он делает глоток. – Ну, тоже подрабатывали, конечно. Вагоны разгружали. Сейчас, конечно, другое время – нечего разгружать стало. – Он отпивает еще. – А там, где есть, что разгружать, туда так просто не устроишься. Подержи-ка…
Дядька отдает мне бутылку – в ней больше половины. Он достает пачку «Marlboro», зажигалку, прикуривает, забирает пиво.
– Я вот тут был недавно в одной конторе – они итальянской мебелью торгуют. Так представь, там грузчики – все на своих машинах на работу приезжают. Расчет за мебель – на месте, налом, и половина этих денег тут же уходит с концами.
Он отпивает пива.
– А вообще, мой тебе совет… Ерунда все это – пиво там, прочие мелочи. Пусть они этим занимаются. – Он кивает на бабок. – А у тебя руки-ноги есть, голова на плечах, ты можешь нормальные деньги зарабатывать. Например, валютой заниматься. Вон, люди возят валюту – из Москвы, в Москву. «Баксовозы» мы их зовем. Знаешь, как поднимаются? Или хотя бы в Польшу на торги…
Кто-то орет:
– Милиция!
Бабки прячут пиво, неуклюже бегут к остановке, отставив задницы. Я – за ними.
Оборачиваюсь. Два мента не спеша идут со стороны касс.
Прячемся за углом бетонного забора. За ним – стройка, новый корпус вокзала.
Одна бабка выглядывает из-за угла.
– Все, ушли.
Подходят три пацана. Один – здоровый, плотный, два других – худые. Здоровый спрашивает:
– Почем пиво?
– Сорок с собой, тридцать пять на месте.
– Ну, сейчас возьмем у тебя бутылок пять. Да, Гриня?
Я наклоняюсь к рюкзаку, достаю бутылки. Здоровый берет три, остальные – по одной.
– От кого работаешь? – спрашивает здоровый.
– Ни от кого. Так просто.
– А ты что, не знаешь, что за место надо платить?
– Какое место?
Удар в нос. Я отступаю к стене, сморкаю сопли с кровью на обледеневший асфальт. Смотрю по сторонам – бабки отошли подальше. Я спрашиваю:
– Что, и они платят?
Здоровый замахивается.