Чтение онлайн

И вот стою я посреди заправки в трёх сотнях километрах от города на Нейтральных Землях и понимаю, что пара наглых желтяков оставили нас без машины. Восприятие на пару с интеллектом придумали план, но мне становится даже неловко от того количества действий, которые нужно провернуть, чтобы вернуть ключи. Представляют ли эти засранцы, что лох перед ними пару дней назад участвовал в Королевской битве? И сейчас мне нужно догонять одного, вырубать его наглухо, чтобы они не играли со мной в переброски, потом гнаться за другим, который к тому времени убежит метров на триста… Да за что мне это?!

— Причём тут я?! Я вообще их не знаю! — прервал мои размышления пацан с йо-йо.

Коха выволок третьего за шиворот с заправки, бросил на землю и прижал ногой. Тяжелый взгляд проводника скользнул по пацанам, а затем обвинительно уставился на меня.

— У вас десять секунд, шмакодявки заправские, чтобы вернуть ключи! — крикнул Коха. — Потом я сломаю вашему придурку обе ноги и засуну эту пластмассовую хреновину в задницу, а, чтобы неповадно было, позвоню Плинтусу и расскажу, что его малолетки обувают уважаемых нейтралов!

Цоколь не сильно впечатлился, когда Коха угрожал его другу, но изменился в лице, когда услышал, про некого Плинтуса. Посмотрел на Побитое ухо, тот пожал плечами.

На всякий случай я подался ближе к машине. Одно дело упустить ключи, и совсем другое — лишиться тачки. Не удивлюсь, если ловкачи проделывали такой трюк уже не раз. Отвлечёшься на секунду и останешься посреди Нейтральных земель на своих двоих.

Коха разглядел сомнения на лице Цоколя, сунул руку в карман и достал телефон:

— Плинтус отправляет провинившихся в шахты. Поедете вместе или по-отдельности?

— Дерьмо! — ругнулся Цоколь и кинул мне ключи. — Повезло тебе, лошара!

Держась подальше от Кохи, пацаны проследовали на заправку. Я же почувствовал себя провинившимся и поспешил к пассажирской двери, но крик проводника приковал к асфальту:

— Куда?!

— Что?!

— Заправляй бак, раз уж выперся!

… … …

Оставшуюся часть пути мы ехали в тишине. Вопросы мне задавать запрещалось, а Коха был не в настроении болтать. Единственное, что он мне сказал, высаживая на дороге перед ранчо:

— Если не сдохнешь и понадобится машина обратно — номер ты знаешь.

— Ладно, — я закинул на плечи рюкзак и хлопнул дверью. — Спасибо.

— Тут не так, как в городе, — буркнул Коха, развернулся, съехав двумя колесами на обочину, и погнал дальше по трассе.

Я остался на утоптанной грунтовой дороге, которая вела к ранчо. Её водило из стороны в сторону, на пути встречались булыжники и лужи в разъезженных ямах. Островок между колёсными колеями порос травой. Раньше машины тут ездили часто, сейчас — нет.

Ночь загородом наступает быстро, вдали ещё виднелась розовая полоса заката, но чёрное небо, будто адская вытяжка, высасывала с земли остатки света. В редких разрезах флотилии облаков мерцали звёзды. Вдали от городских огней они казались россыпью драгоценных камней, брошенных на тёмно-синий бархат.

Минут через пять ходьбы глаза привыкли к темноте, и я разглядел очертания дома. Из-за покосившегося забора выглядывала косая крыша, смотрела в небо труба. Поднялся на холм и увидел тусклый мерцающий свет в окне. Преисполненный надеждой, что всё это дрянное путешествие с грубияном Кохой и шпаной на заправке прошло не зря, я ускорил шаг. Прошёл двести метров, спустился в низину, вбился в грязь и, вытирая ботинок о траву, поспешил к забору.

Весь отрезок от трассы до ранчо по просёлочной дороге восприятие накидывало информацию. После бетонных джунглей здесь было слишком много нового: шелест деревьев, птицы, насекомые, лягушки и шуршащие в траве полевые мыши. Материи, как и мне, требовалось время, чтобы адаптироваться к новым условиям. Различить, что есть норма, а что — опасность или вещь, которая не заслуживает внимания. Чтобы не напрягать её, да и не засорять свою голову, я дал ей немного свободы, перекачав энергию из восприятия в выносливость. Это и стало той роковой ошибкой, из-за которой я слишком поздно услышал, как кто-то примял за моей спиной траву и приставил к затылку ствол:

— Ты какого хрена сюда припёрся, Сайлок?!

Все мы горазды мыслить после того, как что-то случилось. Я — не исключение. Теперь, когда мнимая опасность сменилась настоящей опасностью, я под завязку наполнил восприятие. На узлах собралась вся доступная энергия и принялась отправлять в мозг эшелоны информации, которая, возможно, спасёт мне жизнь.

На какой ноге он стоит? В какой руке держит оружие? Последний шаг сделал левой ногой, значит левая рука вытянута вперёд, а правая — рабочая — держит спусковой крючок. Что за оружие? Ружьё. Это я определил по прилегающему к затылку контуру дула. Хватит ли ему реакции, чтобы нажать на курок прежде, чем я уведу голову в сторону? Ещё утром я бы сказал — нет, но встреча с ловкачами на заправке поселила сомнения. Если он выкачал свою материю в ловкость, то успеет сделать во мне две или даже три дырки. Чем заряжено ружьё? Ядра или обычные пули? Неизвестно. Если бы я чаще держал в руках ружья, мог бы сделать предположение по разнице в весе, но… слишком много неизвестных. Выдержу ли я выстрел в голову из ружья? Питон ловил пистолетные пули в лицо и остался жив, но одно дело пистолет, и совсем другое — ружьё. К тому же, направлено оно в затылок и прижато в упор.

Словно разведчик, который вернулся с боевого задания, восприятие доложило самое важное, что поможет в сражении, и покорно отступило в сторону, передавая слово интеллекту.

Стоял бы я к нему лицом, информации было бы в разы больше, можно было бы не только рассмотреть материю, но и подкрепиться внешними признаками. К примеру, от обычного ружья ружьё, стреляющее ядрами, отличит даже школьник. Из-за особенностей пули ему нужен укреплённый ствол, но такая штука и стоить будет — просто космос. Откуда у незнакомца на ранчо бабки, чтобы купить ружьё для ядер? Да их просто не может быть! Или… это ведь непросто ранчо, верно? Если здесь живёт литейщик, то и ружьё, и ядра найдутся, а значит — дело дрянь… Идём дальше.

Кто он? Мужчина. Рост? Если оценивать по углу прилегающего к затылку дула, то чуть выше меня. Сколько весит? Не больше пятидесяти, в противном случае следом за смявшейся травой я услышал бы чваканье влажной земли. Невысокий и худой. Либо подросток, либо старик. Восприятие, которое к тому времени расслабилось, вспомнило что-то важное и вернулось на наше совещание с интеллектом:

— Это не старик! Кожа не пахнет стариком!

Значит подросток. Подросток, который знает моё имя. Я проиграл в голове его голос, выделил отдельные тона, убрал ноты волнения, понизил шумы от сбившегося дыхания. Парень меня не ждал, а значит он…