Чтение онлайн

Кассий покачал головой.

– Что до этого? Вы представляете собой угрозу всему нашему образу жизни! Если вы уйдете, то станете, разумеется, художником либо педагогом – и, рано или поздно, вольно или невольно, словом или жестом выдадите то, о чем давно подозревали. Я слышал все ваши разговоры. Вам известно – теперь уже точно известно – что здесь находят последний приют все критики: старея, мы сходимся сюда изображать то, что так ненавидели в прошлой жизни. Вот почему с каждым годом число римских сенаторов растет.

– Я давно подозревал нечто подобное, – сказал Смит, – но не был уверен.

– Довольно и подозрения. Вы опасны и подлежите суду!

С этими словами Кассий хлопнул в ладоши и возгласил:

– Суд!

Процессия древних римлян медленно вступила в зал и окружила влюбленных. От них веяло пылью, старой бумагой, желчью и временем.

– Они желают вернуться к человечеству! – объявил Кассий. – Уйти и унести с собой свое знание!..

– Мы же не скажем! – всхлипнула Глория.

– Поздно! – сурово ответил один из критиков. – Вы внесены в каталог!

Он извлек из тоги брошюру и зачитал:

– Номер 28 – «Скорбящая Гекуба». Номер 32 – «Поверженный Гладиатор». Поздно! Ваше исчезновение будут расследовать.

– Суд! – повторил Кассий.

Сенаторы медленно обратили большие пальцы вниз.

– Вы отсюда не уйдете.

Смит усмехнулся и ухватил сенаторскую тогу крепкими пальцами скульптора.

– Ничтожный человечек, как думаешь ты задержать нас? Довольно Глории взвизгнуть – и сюда прибежит сторож. Довольно мне размахнуться – и ты неделю не встанешь!

– Сторож спит, а его слуховой аппарат мы отключили. Критики тоже, знаете ли, понимают в таких вещах! Отпусти меня, не то будет хуже!

– Давай-давай! – Смит наматывал материю на кулак.

– Суд! – с усмешкой повторил Кассий.

– Он предавался современному искусству, – сказал один из сенаторов.

– Следовательно, у него наклонности христианина, – заявил другой.

– Христиан – ко львам! – заключил третий и хлопнул в ладоши.

Смит увидел в темном углу зала нечто шевелящееся – ив ужасе отскочил. Кассий оправил тогу.

– Вы не имеете права! – закричала, закрывая лицо руками, Глория. – Мы же из греческого периода!

– Среди римлян поступай по-римски, – хихикнул Кассий.

По залу прошел острый кошачий дух.

– Как вы ухитрились? Откуда здесь лев? – полюбопытствовал Смит.

– Одна из форм гипноза, необходимая в нашей профессии, – благодушно пояснил Кассий. – Большую часть дня он у нас спит. Вы не задумывались, почему из этого музея никогда ничего не крадут? А были попытки, были! Но мы, хе-хе, блюдем свои интересы.

Тощий лев-альбинос, по целым дням украшавший главный вход, неслышно вышел из темноты и зарычал, – коротко, но громко. Смит заслонил собой Глорию. Когда лев приблизился, Смит оглянулся – но ни одного сенатора уже не было; лишь в отдалении еще слышался топот кожаных сандалий.

– Мы одни! – встрепенулась Глория.

– Бега! – приказал Смит. – Я задержу его. Постарайся спастись!

– Покинуть тебя? Ни за что, любимый! Вместе – сейчас и до конца!

– Глория!

– Джей!

В этот момент лев возымел намерение броситься на добычу – и не стал тянуть с его осуществлением.

– Прощай, возлюбленный!

– Прощай! Прошу тебя – один поцелуй перед смертью.

Лев прыгнул, испуская хриплый рык и сверкая зелеными глазами.

– Согласна! Их уста слились.

Лев навис над ними – грозно, неотвратимо, надолго… Потом вдруг завертелся, размахивая лапами в том пустом пространстве между потолком и полем, для которого архитекторы не придумали специального названия.

– М-мм… Еще?

– Почему бы и нет? Жизнь так прекрасна! Минута пролетела незаметно… За ней прошла вторая.

– Слушай, а на чем там висит этот лев?

– На мне, – отозвался мобайл. – Вы, люди, не единственная жизненная форма, ищущая утешения среди реликвий своего прошлого!

Голос был тоненький и хрупкий, как у чем-то озабоченной эоловой арфы.

– Я бы не хотел показаться чрезмерно любопытным, – заговорил Смит, – но кто вы?

– Пришелец, – прозвенел тот, доедая льва. – Мой корабль попал в аварию на полпути к Арктуру. Я быстро уяснил, что на вашей планете моя внешность не пользуется признанием – за исключением музеев, где я могу сойти за экспонат. Принадлежа к довольно чувствительной и, я бы даже сказал, несколько самовлюбленной расе, – тут он изящно рыгнул, – я нахожу свое нынешнее положение весьма привлекательным: меж ярких звезд, в золе былых желаний, – он опять музыкально рыгнул, – затерянный…

– Ясно, – сказал Смит. – Спасибо, что скушали льва.

– Не за что – хотя я бы не сказал, что это было слишком благоразумно. Я, видите ли, теперь вынужден буду делиться. Нельзя ли второму мне пойти с вами?

– Пожалуйста! Вы спасли нам жизнь, и нам все равно надо будет чем-нибудь украсить гостиную, когда мы ею обзаведемся.

– Хорошо.

Пришелец раздвоился, испустив поток мелодических трелей, и свалился на пол.

– До свиданья, я! – крикнул он наверх.

– До свиданья, – донеслось оттуда.

С достоинством и важностью прошествовали они через Современность, миновав по дороге греческий и римский периоды. Бывшие Гладиатор, Гекуба и Пришелец стащили ключи у спящего сторожа, открыли двери и зашагали прочь от музея веселыми ногами и псевдоподиями.

Роджер Желязны

И вот приходит сила

1995, Е. Людников, перевод

Это продолжалось уже второй год и сводило с ума.