Чтение онлайн

– Ну, как обстановка? – спросил Картузов, забираясь в палатку.

– Тихо, – неопределенно ответил напарник.

– Хорошо бы, чтоб так же тихо все оставалось и до субботы.

– Думаете, до субботы все закончится? Салтанов требует признания Чечни чуть ли не всем миром.

– Он может требовать всего, что угодно. Как только Набиев сообщит мне, что вся сумма выкупа поступила на названные счета, мы улетаем отсюда. А их политические игры меня не интересуют.

– Да уж, наш Гусейн поиграть любит. Еще когда они ту девку всем скопом перли, Салтанов и мне предлагал ее трахнуть.

– Ну и как, трахнул? – с интересом спросил Картузов.

– Не-а. Хотя, конечно, красивая была девка. Но после этих чучмеков еще какую-нибудь заразу подхватишь. Так что я лучше пока подожду. Получим выкуп, тогда и погуляю. Денег будет столько, что любая даст, – мечтательно прищурился напарник.

– Ну-ну, – усмехнулся Картузов. Он тоже не участвовал в групповом изнасиловании Иры Скворцовой. Как раз в это время Картузов решал вопросы охраны лагеря.

– Что, командир, может, я вздремну чуток? Тяжело без смены всю ночь наблюдать.

В лагере Салтанова Картузов с напарником оставались вдвоем. Своего второго напарника Картузов еще 23 февраля отправил в Пятигорск со специальным заданием.

– Отправляйся в вагончик. Там около двери я два спальника оставил. Думаю, часа два у тебя еще есть, пока чеченцы не проснутся, – ответил Картузов.

Напарник ушел, и Картузов сам занял наблюдательный пост в палатке.

Когда окончательно рассвело, солнечные лучи добрались до лежащего на склонах гор снега. Восходящие потоки нагретого воздуха постепенно рассеяли опустившийся за ночь туман. По мере того как очищалось небо над метеостанцией, портилось настроение Картузова. Начали просыпаться чеченцы. По одному и группами они выходили из жилого вагончика. Одни, подражая Картузову, начинали растираться снегом, другие торопились справить малую нужду. Картузов смотрел на перемещения чеченцев по двору, но мысли его были заняты совершенно другим.

А почему, собственно, спецслужбы не смогут обнаружить их лагерь? – начал задавать себе вопросы Картузов. Они здесь уже трое суток. За это время несколько раз звонили в иностранные посольства, в Совет министров, разговаривали с московским генералом да еще два или три раза звонили Набиеву. Хорошо хоть, у Салтанова хватило ума не разговаривать с наблюдателями в Пятигорске по мобильной рации. Ладно, разговоров с Набиевым спецслужбы не зафиксировали. А остальные звонки? Конечно, спутниковый телефон – вещь дорогая и надежная. Обычной аппаратурой такой звонок не запеленговать. Но после того, как они предъявили свои требования и сообщили, что у них находится захваченное химическое оружие, в Москве и Пятигорске все на ушах стоят. Наверняка сразу же подключились спецы с самой лучшей аппаратурой. Спутники и все прочее, что там у них еще есть. Говорят, самого Джохара Дудаева выследили, когда он по спутниковому телефону говорил. Выследили и бомбу на него сбросили. Значит, и их переговоры тоже могли запеленговать. В таком случае следует ждать гостей. Странно, что они до сих пор не прибыли. Наблюдатели отмечают, что в Пятигорске все спокойно. Это тоже странно. Давно уже должны были прислать подразделения «Альфы». Надеяться, что после предупреждения спецслужбы настолько перетрусили, что вообще отказались от силовой акции, глупо. Скорее всего наблюдатели просто прозевали прибытие альфовцев. Ладно, это еще не так страшно. Наблюдатели не заметили, как отряд «Альфы» прибыл в Пятигорск. Пусть. Страшно, если они не заметят, как альфовцы посыплются на лагерь прямо с неба, со своих вертолетов.

Картузов выглянул из палатки и посмотрел на небо. От утреннего тумана не осталось и следа. Облака по-прежнему оставались густыми, но висели уже не так низко. Картузов сделал вывод, что вертолеты с бойцами «Альфы» вполне могут долететь до их базы. Сразу после такого вывода он успокоился. Опасность была ясна. Направление, откуда ее следовало ждать, определено. Теперь надо было принять необходимые меры предосторожности. Картузов внутренне собрался. Он был готов к действию.

Гусейн Салтанов лениво выслушал предложение Картузова. Он проснулся совсем недавно, не успел умыться. А сейчас от него требовали каких-то действий. Опасений Картузова Салтанов не разделял.

Какая, к черту, «Альфа», какие вертолеты? Да Москва обосралась со страху, когда он сообщил про химическое оружие. Эти «барсы» просто помешались на войне. Им за каждым камнем мерещится отряд российского спецназа. В Пятигорске тишина. Скоро российское правительство выплатит деньги, а потом начнет ныть по поводу признания независимости Ичкерии. В понедельник они захватили метеостанцию, и ничего не случилось, никакого десанта «Альфы». И во вторник ничего не случилось, и в среду. Почему сегодня должно что-то случиться?

Все это Гусейн Салтанов спросонья высказал Картузову. Но тот и не думал сдаваться. Он сообщил, что, если только Салтанов сейчас же не выставит наблюдательные посты, Картузов немедленно звонит Набиеву и рассказывает о сложившейся ситуации и о поведении Салтанова. Этого Салтанов никак допустить не мог. Он понимал, что Набиев скорее всего согласится с мнением Картузова, чем с его собственным. Звонок Картузова мог навлечь на Салтанова штрафные санкции со стороны Набиева. И тогда прощай, многомиллионный гонорар, прощай, – страшно сказать! – президентское кресло. Салтанов вышел к своим боевикам и распорядился выставить четыре наблюдательных поста в местах, где укажет Картузов. В конце концов, предложение Картузова требовало конкретных действий не лично от самого Гусейна Салтанова, а всего лишь от его людей.

Картузов увел с собой выделенных ему людей. Из всех боевиков Салтанова он выбрал самых трезвых. К счастью, утром боевики еще не успели приложиться к водке. А похмелье в них гнездилось после вчерашнего вечера. Когда Картузов ушел, взяв пять или шесть боевиков, сколько точно – Салтанов не сосчитал, главарь террористов тоже вышел на крыльцо. Картузов как раз расставлял посты. Одного боевика он поставил около зенитного пулемета, остальных увел куда-то дальше. Куда именно, Салтанов не разглядел.

Салтанов развел руки в стороны и вдохнул горного воздуха. Тут же дал знать о себе мочевой пузырь. Выпитое накануне просилось наружу. Поначалу он хотел помочиться прямо с крыльца. Но во дворе метеостанции было полно его боевиков, и Салтанов решил все же обойти вагончик. Здесь уже справляли свою нужду несколько боевиков. И, судя по потекам застывшей мочи и кучам испражнений, еще большее число людей уже сделало это до них. Во дворе метеостанции имелся специально установленный туалет. Но боевики за один день привели его в нерабочее состояние. Теперь в туалет невозможно было зайти, не испачкав обувь в чьих-нибудь испражнениях. Поэтому все предпочитали справлять свою нужду прямо во дворе, используя в качестве укрытия имеющиеся постройки. Салтанов шагнул за вагончик, но поскользнулся и чуть не упал, вступив в лужу блевотины. Выругавшись матом, он развернулся и пошел к другому вагончику.

Обойдя служебный вагончик, Салтанов наткнулся на сверток брезента, едва припорошенный снегом. Салтанов совершенно не помнил, что это за сверток и откуда он взялся. Плохо представляя, что он может увидеть, бандит нагнулся и откинул край брезента. На снегу лежал закоченевший труп Иры Скворцовой.

– А, вот ты куда спряталась, – сказал Салтанов, заглядывая в лицо девушке.

Ира умерла с открытыми глазами, никто так и не закрыл их. Салтанов почувствовал растекающуюся в паху волну возбуждения. Лицо у Иры осталось красивым. Салтанов попытался заглянуть в зрачки девушки, но не смог встретиться с ней взглядом. Как он ни пытался повернуть к себе голову девушки, взгляд Иры оставался направлен в пустоту. Салтанов оставил свое занятие и провел рукой по лицу девушки. Он коснулся пальцем поочередно каждого глазного яблока, а потом просунул палец в ее приоткрытый рот.