Чтение онлайн

— Я естественна, — холодно сказала Катя. — Губы могу намазать. А если вам настоящая актриса нужна, абонируйте Монику Беллуччи или Веру Холодную.

— Вера Холодная в феврале этого, в смысле девятнадцатого, года умерла. А Моника на съемках занята. Я, Катенька, в свободное время кино смотрю. Фильмотеку неплохую собрал. Пойдемте, что ли?

— Виктор Михайлович, я вам в этих шмотках понравилась. И другим мужикам понравлюсь. А глаза вы мои видите, потому что вы профи. У других мои глазки в списке интересов куда ниже стоят. Где-то после задницы, бедер, колера волос и объема бюста. Так что нечего беспокоиться.

Майор снял шляпу, потер лоб:

— Катя, а вам совсем неинтересно мужчинам нравиться?

— Совсем, — отрезала Катя. — Если вы с психоаналитикой закончили, может, пойдем? У меня в животе уже марши играют. Кстати, вы в этом котелке весьма представительно выглядите. Так что надевайте буржуйский головной убор и пойдемте, перекусим. Или я какого-нибудь разносчика бубликов пристрелю.

— Насчет бубликов здесь слабовато. А кушать в номере придется. Я харчи припас, чай закажем. С забегаловками здесь тоже не очень здорово дела обстоят. Да и травануться можем-с.

До гостиницы добрались без приключений, за исключением того, что Кате пришлось накинуть пыльник — уж очень оборачивались мужчины. Девушка разражено заподозрила, что с проститутками здесь, как с бубликами — дефицит. Или просто слишком раннее время работающим девицам фланировать по улицам?

В "Национальной" толклись какие-то обтрепанные посетители. Виктор Михайлович что-то шепнул портье, и все устроилось. Номер оказался относительно приличным, на втором этаже, с окном в тихий переулок. Коридорный, получив на чай, клятвенно заверил, что клопов нет — все выведены строжайшим решением горсанкома.

— Оказывается, товарищи коммунисты не только буржуазию к ногтю взяли. Молодцы, — майор выглянул в окно. — Недурное местечко, можно при необходимости и в переулок эвакуироваться.

— Витюш, если ты мне сейчас хлеба с колбасой не выдашь, я в окно вылезу и этому несчастному городу прямо сейчас голодомор устрою. Я дура несознательная, мне на политические коллизии наплевать, я систематически кушать привыкла. И вообще, стоило меня одевать, чтобы я потом с голоду околела?

— И мысли такой не имел. Только я чай заказал. Ждать кипяточек не будем? Да и руки было бы неплохо помыть…

Пока принесли чай, Катя успела слопать полкруга колбасы с хлебом и огурцами. Чай оказался жиденьким и попахивающим веником, зато стаканы были в шикарных серебряных подстаканниках. Витюшу в "Национальной" успели зауважать.

— Покушали, можно и отдохнуть, — майор извлек из саквояжа бутылку коньяка. — Уверяли, что настоящий шустовский продукт. Всегда мечтал попробовать. Тот, что современный — откровенная гадость.

— Современный — выдержанный. Его из тех самых клопов гонят, которых отсюда горсанком геройски изгнал, — высказала предположение подобревшая после трапезы Катя.

— Чисто символически, в качестве дегустации, — Виктор Михайлович взболтнул бутылку и действительно, плеснул в стаканы на самое донышко. — Катенька, ничего если я закурю?

— Вы же вроде не курите? — удивилась Катя.

— Изредка сигарами балуюсь, — майор вытащил сигару и принялся с видом знатока принюхиваться.

— Курите, товарищ сибарит, — разрешила Катя. — Хотя можно было денежки и сэкономить.

— Чего их экономить? — Виктор Михайлович повозился с сигарой и с наслаждением выпустил облако дыма. — Деньги мы с собой в XXI век не заберем. Операция завтра-послезавтра завершится. Так что можно и гульнуть. К тому же сигара — лишний штришок нашей благонадежности.

— Витюш, ты потрясающе хваткий тип. Ты в этом перевернутом городе шелковые чулочки на лету достаешь, деньги из чайников вытрясаешь, свежий хлеб приносишь. Я в восхищении.

— Мерси. Я по миру поездил. Если присмотреться, все города похожи. Особенно с изнанки. Но, думаю, ты бы и без меня вполне выжила. Ты неплохо держишься. Впрочем, хватит комплиментов, ты их все равно совершенно не ценишь. Перейдем к делу. Поезд идет завтра и, возможно, даже в соответствии с расписанием. Белая гвардия желает подтянуть дисциплину и указать пролетариату его рачье-собачье место. Обещают за саботаж расстреливать в течение суток.

— Само собой. Чего тянуть резину в долгий ящик. Значит, мы куда-то едем? Позволено мне будет узнать, куда именно?

— Неверно поставленный вопрос. Главное, не куда, а с кем. Мы садимся в поезд, там нас ждет незабываемая встреча. Дальше действуем по обстоятельствам.

— Что-то я отупела. Встречаемся с агентом. Ты с ним беседуешь, выясняешь что там тебе нужно. Но дальнейшее разве не мы программируем?

Майор пыхнул сигарой:

— Сейчас сформулирую…

Катя подождала, потом хмыкнула:

— М-да, картина маслом — "Господа вернулись": сигары, коньяк, философские раздумья. Дипломатические тайны.

— Тайн почти не осталось. Насчет коньяка и сигар — разве современное общество не пришло к мысли, что так и должно быть? Пусть и у кочегара, и у учителя появится возможность посидеть и расслабиться с хорошим напитком. Будешь возражать?

— В общем, не буду. Выглядит шибко идеалистично, но мне нравится.

— Мне тоже.

Катя сообразила, почему майор косится с таким странным выражением — забылась девушка, чересчур свободно ногу на ногу положила. Обтянувшаяся юбка линию ноги излишне подчеркивает.