Чтение онлайн

Издали послышался громкий перезвон церковных колоколов. Эти знакомые звуки, которые в обычное время несли людям только мир, сейчас потрясли нахараров, напомнив им события, которые произошли в Арташате. Казалось, опять движется разъяренная толпа с исступленным иереем Гевондом во главе… Этот звон звучал боевым вызовом…

– Свяжемся с народом! Откроемся перед ним, может быть, добьемся успокоения, – предложил Шмавон.

– Наоборот, этим мы только ухудшим положение. Сейчас это означало бы подлить масла в огинь! – со страхом отозвался азарапет. – Весть молнией облетит страну и вызовет страшную смуту.

– Нет, нет, это невозможно! Разве теперь время открываться?! – горько усмехнулся Нершапух.

– Но что-нибудь все-таки следует предпринять. Спарапет, – обратился азарапет к Вардану, – пошлем людей, чтоб отговорить их от необдуманных шагов…

Вардан вспылил:

– Что ж, вы и народ хотите склонить на «притворное» отречение?.. И его совестью желаете торговать? Оставьте! Народ на это не пойдет. Он знает, что ему делать.

– Но ведь он нaткнется на регулярное войско персов! – с гневом подчеркнул Нершапух.

– Ничего, зато душа у него не безоружна, – с насмешкой отозвался Вардан, улыбаясь не то с горечью, не то со злобой.

За приближающейся толпой наблюдал и Васак со своими приверженцами.

– Толпой идут! Смертью пренебрегают!.. – в ярости бормотал Васак. – Точно на праздник идут, на торжество!.. Он не отрывал глаз от приближавшейся толпы.

– И как дерзко, как бесстрашно и спокойно!.. Не знают они, что ли, куда идут? Не думают об этом, не видят?

Толпа текла непрерывно, становилась все плотней и принимала угрожающие размеры.

Васака охватила тревога. Разрушались все его планы. Ставилось под угрозу его решение нанести удар противнику по прибытии в Зарехаван. Теперь уже нельзя было ждать подхода к Зарехавану всех персидских сил. Надо было немедленно по прибытии сюнийского полка исполнить задуманное: уничтожить или заключить под стражу приверженцев Вардача и подавить восстание.

Положение было чрезвычайно напряженное, хотя его и прикрывало внешнее безразличие и спокойствие.

В Ангхе разрасталось волнение. Заметны были скопления жителей, по-видемому, подбивавших друг другa на действия.

Из толпы вырвался всадник и поскакал к шатрам нахараров. Васак выглянул узнать, что случилось.

Пристально вглядывался в скачущего и встревоженный Вардан.

Всадник подскакал и придержал лоня. Видно было, что он хочет обратиться к Вардану, но Васак взглядом остановил его.

– Говори, с какой ты вестью…

Всадник замялся, но, не смея ослушаться приказа Васака, заговорил, обращаясь все же к Вардану:

– Государь Спарапет, прибыла Мать-госпожа с другими женщинами…

Вардан вздрогнул. Это было превыше всяких ожиданий. Это было уже невыносимо! Куда она едет и зачем? Чтоб вершить над ним суд?! О, эта глубокочтимая, могучая и страшная мать!..

В шатре царило оцепенение, стало тяжело дышать, как перед грозой. Все напряженно ждали, чтоб, наконец, разразилась буря. Сознание ложности положения сковывало волю каждого. Никогда еще так отчетливо и грубо не чувствовали и Васак и Вардан этой кричащей ложности своего положения…

Положение ще больше усугублялось поведением прибывшего вместе с Деншалухом молодог сепуха, сына близкого родственника Васака, чуьствсвавшего себя у марзпана свободно. Во время пребывания в Тизбоне он услышал об отречении нахараров, поспешил в Армению и, узнав в Зареванде, где находятся нахарары, направился к ним.

Видно было, что он много общглся с персидскими сановниками и привык пресмыкаться перед ними. Данное ему при крещении имя Степапноса он сменил в Персии на прозвище Пероз-Вшнасп-Тизбони. Одевался он на персидский лад – в короткий кафтан – и завивал локоны. На его бабьем лице блуждала глуповатая улыбка, выражавшая бессмысленную радость.

– Шесть лет я прсжил в Тизбоне! – расска ывал он. – Очень много должностей мне предлагали, но я не соглашался. На одном торжестве царь царей взглянул в мою сторону и, кажется, заметил меня. Когда я спросил служителя азарапета, тот подтвердил, что царь царей действительно посмотрел на меня. По-этому поводу возник большой спор. Один из слуг – повар, с которым я познакомился в доме, расположенном недалеко от кухни царя царей, – твердо и непреклонно утверждал, что царь царей посмотрел на меня. Весьма счастливый был день!..

Пероз-Вшнасп-Тизбони блаженно вгдохиул и мечтательно прикрыл глаза, наполнившиеся слезами умиления.

– Наши сепухи – люди неотесанные, – продолжал он. – Если бы они, подобно мне, терлись во дворце, общались с каждым поваром, слугой, дворцовым мальчишкой, евнухом – в этом ведь ничего дурного нет!.. – они были бы много образованней! Человек должен стараться быть разумным. Унизят тебя, а ты стерпи; смеются над тобой – стерпи… Веди себя смирно – может быть, и вознесешься когда-нибудь высоко… Так выдвигаются персидские вельможи. Мудрость именно в этом.

Среди напряженного и тягостного молчания нахараров униженные речи Пероза-Вшнаспа-Тизбони звучали особенно раздражающе вызывая глубокое отвращение. Он выкладывал свои изречения с таким самодовольством, что становился похож на павлина, любующегося своим хвостом. Принимая общее молчание за проявление интереса к его болтовне, он расходился все более и более. Отреченпе нахараров окрылило его.

Вардан просто не слушал его, не удостаивал взглянуть на него. Раза два Пероз-Вшнасп-Тизбони обратился к нему с каким-то вопросом, но не получил ответа. Вардан, раздвинув полог шатра, смотрел на равнину, где наблюдалось оживленное движение каких-то всадников. Васак был поглощен своими мыслями. Он слушал глупого родича рассеянно, но считал неудобным прерывать его или целать ему замечания в присутствии нахараров. Гют и Манэч рассматривали Пероза с любопытством. Гадишо хмуро выжидал, когда он замолчит. Один лишь Артак Мокац слушал его внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова. Скопище приближалось и становилось все более и более мноюлюдным. Вскоре оно так разрослось, что Васак встревожился уже не на шутку. Загадочный людской поток разливался, как наводнение.

Васаку вспомнилось одно обстоятельство: начиная от Артаза и до самого Ангха он постоянно замечал позади каравана и по сторонам, по склонам гор и в ущельях, какие-то тени, которые то сгущались, то таяли и исчезали, чтоб вскоре появиться вновь. Васак не мог знать, что такие же тайные пешие и конные лазутчики сопровождали и Атома, и Деншапуха, и персидские отряды, постоянно общаясь друг с другом и ни на миг не прекращая наблюдения.

Васака изумляло и больше всего приводило в ярость то обстоятельство, что народ действовал с каким-то спокойным упорством, не спрашивая разрешения ни у кого, не считаясь ни с каким правом, с препятствиями, с опасностью, ни даже со страхом смерти.