Вардананк
Шрифт:
Вошел Нерсик. Он был взволнован и печален.
– Подойди ко мне! – ласково позвала его Парандзем. Но Нерсик, как бы не слыша, отошел к окну и стал около Азвик, схватив ее за руку.
– Кто тебя обидел? – тихо спросила Дзвик.
– В Персию хочет нас взять! – воскликнул Нерсик дрожащим от слез голосом. – Что мне там делать?
– В Персию? – простонала Парандзем. – Он уже и вам сказал это?
– Не хочу я ехать! Не поеду! – расплакался Нерсик.
– Ну вот, поглядите-ка!.. – произнесла Дзвик, с укоризной глядя на Парандзем.
– Теперь он и детей мне не оставит! – с волнением и тревогой воскликнула Парандзем и обратилась к Нерсику: – Поди ко мне, не бойся! Ты еще не едешь…
– Я не боюсь! Но когда он начинает говорить, меня в дрожь бросает… Никуда я без тебя не поеду!
– И не поедешь!.. Не плачь эхе… Разве к позволю увезти тебя?
– А он говорит – мы непременно, непременно должны ехать… За дверью послышался шум, гул голосов и гневный возглас Бабика:
– Вон с глаз моих, червь несчастный Не то голову тебе снесу!
Дзвик выбежала.
– Что случилось, Бабик? Войди!.. – уговорила она юношу и, ласково взяв его за руку, ввела в покои.
Следом за ними вошел молодой человек в персидском одеянии, толстогубый, с иссиня-пунцовыми вздутыми щеками. Быстро переводя глаза с Парандзем на Бабика, он, видимо, ждал, чтоб Бабик успокоился.
– Сказано тебе, убирайся! Я не пойду! – крикнул Бабик. Молодой человек обратился к Парандзем:
– Госпожа, государь марзпан повелел ему в два месяца закончить изучение персидского языка А он не идет на урок… Он говорил по-персидски.
– Почему именно в два месяца? – переспросила Парандзем по-армянски.
– Ведь они в Персию едут, – ответил юноша опять-таки по-персидски.
– В два месяца изучить персидский! Когда же изучать армянский?! – возмутился Бабик.
Наставник презрительно ухмыльнулся:
– Вы персам должны служить. К чему вам армянский язык? Бабик так толкнул его ногой, что тот ударился головой о стену. Дрожа от злобы, глубоко оскорбленный наставник обратился к Парандзем:
– За что он меня бьет? Что я такого сказал? Ведь скоро вы все станете персами! – уже с явным намерением уязвить настаивал он.
– Вон отсюда! – вздрогнув, крикнула Парандзем. – И чтоб ты не смел ходить к моим детям!
Что-то бормоча себе под нос, наставник направился к выходу.
– Ну-ка, постой! – гневно приказала госпожа. Тот остановился.
– Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! Понял?!
Тот не ответил.
– Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! – повторила госпожа. – Понял? Отвечай!
– Понял, – пробормотал наставник по-персидски.
– Отвечай по-армянски, негодяй! – прикрикнула Парандзем. Наставник злобно взглянул на нее и ответил вновь по-персидски:
– Я не армянин, я перс.
Дзвик подбежала, чтоб вышвырнуть его вон, но Парзндзем остановила ее и обратилась к молодому человеку:
– Ты даже не перс. Раб – не перс!.. Раб всегда остается пресмыкающимся гадом. Теперь уходи!..
Наставник удалился, кусая губы.
Бабик и Нерсик вышли. Парандзем металась по комнате. Она почувствовала, что в присутствии детей не следовало заходить так далеко и выдавать свои взаимоотношения с супругом. Но то, что Васак так открыто уединился с Вараздухт, вывело ее из себя. Она не могла не дать выхода своему возмущению.
– У меня он отнимает детей, у детей отнимает родной язык- сквозь рыдания повторяла оскорбленная женщина. – Много отнял он у меня, но я прощала… Лишь бы детей мне оставил!
Внезапно ворвался Васак. Он побледнел от ярости и тяжело дышал. В такие минуты он бывал страшен. Следом за ним показался персидский наставник. Но он только переступил порог и остановился у занавеса, боясь встречи с госпожой. Васак глянул на Дзвик и приказал:
– Позови Бабика и Нерсика!
Дзвик вышла. Васак молча расхаживал по комнате, ни разу не взглянув на Парандзем. Но и Парандзем на него не смотрела. Вошли Бабик и Нерсик. Сверкая глазами, Васак приказал:
– Сейчас же ступайте на урок персидского языка! И отныне не сметь говорить по-армянски! Будете говорить только по-персидски. Поняли?
Мальчики молчали.
– Кому я говорю?? – прикрикнул Васак.
– Я армянского не оставлю! – упрямо заявил Бабик, исподлобья глядя на отца. В эту минуту мальчик был очень на него похож.
– Подойди сюда, – не повышая голоса, приказал Васак. Бабик подошел.
– Бей! Персам служить я все равно не стану! Васак ударил его по лицу.
– Хоть убей! Не буду слугой персов!..
Васак повторил удар.
– Ты осмеливаешься противиться мне?
– Да! Персам я служить не буду!
Лицо Васака исказилось, а глаза налились кровью; казалось, сейчас они выскочат и? орбит. Он повалил Бабика наземь и в каком-то исступлении стал избивать его Никто не осмелился вмешаться. Молча, с ненавистью смотрела Парандзем на мужа. Дзвик прижалась к стене. Нерсик не сводил с отца испуганных глаз. Зато персидский наставник с безмерным упоением взирал на происходящее.
Васака выводило из себя молчание Парандзем. Это молчаливое осуждение только усиливало его ярость. Но еще сильнее бесило его то, что и Бабик не произносил ни слова и не просил пощады.
Наконец, Васак прекрати, избиение. Он с трудом перевел дыхание и, глядя на посиневшего от боли и бессильной злобы Бабика, гневно повернулся к Парандзем:
– Превратила мой дом в церковь… Восстанавливаешь детей против меня?! Закачаешься ты у меня на виселице вместе с твоими детьми…
Парандзем взглянула на мужа без страха Глаза ее сверкали Васак прочел в них благородное возмущение, и это подействовало на него сильнее всяких слов. Он отвернулся и приказал персидскому наставнику;
– Уведи их и приступи к занятиям. Если они будут говорить по-армянски – не сносить тебе головы!