Чтение онлайн

Крокодилы, пальмы, баобабы

И жена французского посла...

Лиза улыбнулась.

– Ты пользовался таким успехом?

Полиглот недоуменно заморгал глазами, но тут же улыбнулся.

– Нет. Жены французского посла не было у Городницкого. Того, что написал эту песню... Впрочем, у меня ее не было тоже. Зато было много, много крови. Хотя их кожа была черная, но кровь такая же красная, как у нас. Ты не представляешь, какой ад был там!

Лиза понимающе смотрела на него, и молча слушала заводящийся монолог. Полиглот же продолжал.

– Как-то запал в память один фильм. Действие проходило сразу после войны. Его главный герой, недобитый фашист, говорил такие слова: "Я хочу возвратиться в маленький старый город. Где ярко светит Солнце, где девушки улыбаются мне, и я еще никого не убил". Он застрелился.

Полиглот замолчал.

– Ну, это совсем не обязательно. А ты... Ты тоже хочешь вернуться?

Полиглот окинул ее долгим и добрым взглядом, и ответил:

– Мне наверно еще рано... Тем более, что сегодня ты - рядом...
– он немного задумался, но состояние явно не способствовало молчанию.
– А обычно я спасаюсь музыкой.

– Как это?

– Когда совсем достает, ставлю старые записи, которые звучали в нашем доме, когда я был совсем маленьким мальчиком.

– Ты был хорошим мальчиком?

Полиглот улыбнулся и кивнул. Эта девочка говорила с ним почти по-матерински. Казалось, что она не моложе, а много старше его. Сквозь пары алкоголя это виделось очень забавным.

– Я как-нибудь дам тебе послушать?
– сказал Полиглот глупо улыбаясь.

– А почему не сейчас?
– вдруг спросила Лиза, и ему стало почти неловко.

"Не слишком ли много я выпил?" - подумал он, пытаясь сконцентрироваться на определенной части тела, для которой лишний алкоголь в крови может возыметь катастрофическое воздействие. И с этим он сталкивался уже далеко не первый раз...

< Тем временем чернокожий Эдвард долго и безуспешно пытался найти "загулявшего" Фрэнка, что совершенно не помешало ему ухаживать за дочкой егеря. И можете представить, как сие понравилось ее отцу.

Катя же, улучшив момент, когда всем было совершенно не до нее отправилась прямиком к Гарри.

– Как странно, - сказала Катя - Одна из девушек сегодня расспрашивала о твоем подарке... Слишком настойчиво расспрашивала. Как будто бы знает о нем больше.

– Не может быть. Это очень старинная вещь. Она досталась мне в наследство от бабушки.

Честно говоря, он и сам удивлялся, как мог ее подарить.>

Но зато не дивись, мой враждующий друг,

Враг мой, схваченный темной любовью,

Если стоны любви были стонами мук,

Поцелуи - окрашены кровью.

Н. Гумилев

Проснулся Полиглот поздно, но значительно раньше других. Состояние было... Конечно, бывало и хуже, но от этой мысли легче не становилось. Последнее, что он помнил, было то, как Лиза искусно рисовала у него на шее вампирский укус, а потом... Потом полный провал. Он даже не мог вспомнить, как дошел до своей комнаты и разделся, и вообще, чем этот вечер закончился. Опыт показывал, что воспоминания начнут прорастать из глубин памяти, как только он услышит рассказы товарищей о последних часах этой сумасшедшей ночки.

Рука нащупала в кармане пустую пачку.

– Шит, - выругался он по-английски, и лениво потянувшись, стал соображать, стоит ли идти в деревню, или стрельнуть сигарету у кого-нибудь из братков.

В раздумьях сих, впрочем, находился он недолго, ибо состояние, в коем он сейчас пребывал, требовало куда-то идти и что-то делать. Так что поход за сигаретами был хорошим поводом, чтобы развеяться. Тем более, что его не покидало чувство подсознательной тревоги. Черт его знает, почему, но в груди было холодно, и все время казалось, что что-то не так. Если бы он не знал причины большей части появлений "вампиров", он бы решил, что дело в этом. Однако он знал, и все равно чувство глубокой обеспокоенности, как сказали бы газеты прошлых лет, его не покидало.

Первым, кого он встретил в деревне, был Влад.

– Ну как вчера все прошло?
– спросил Полиглот после того, как они обменялись приветствиями и рукопожатиями.

– Хорошо. Дочке понравилось, - ответил он довольно приветливо.
– Но нам пришлось уйти пораньше. А то Эдвард, этот ниггер, уж больно вокруг нее увивался.

– Афроамериканец, - автоматически поправил его Полиглот.

– Да один черт, - Влад махнул рукой.
– Мой дед был легионером.

Легионерами здесь называли местных фашистов.

– У вас это вновь почетно?
– удивленно спросил Полиглот.

– Если бы! Но будь моя воля, этих нигеров, цыган...

– Можешь не продолжать, - остановил его Полиглот.
– Мой дед был цыганом. И освобождал Европу от фашизма. А бабушка - еврейкой. Мне теперь застрелиться?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и молчали. Влад внутренне пожалел, что затеял этот разговор, которым обидел единственного из этих иностранцев, к которому он не испытывал ненависти.

Полиглот тоже понимал Влада, однако чувствовал себя уязвленным.

– Ладно, - прервал молчание Влад.
– Я не хотел тебя обидеть. Люди бывают разные среди любой национальности. Я извиняюсь.

Полиглот немного поколебался, но все же пожал протянутую руку.

– Знаешь, - продолжал Влад, - мой отец говорил, что жил при фашизме, при социализме и при демократии. И хуже, чем сейчас, не было никогда.

Полиглот уже не раз слышал подобные слова от восточных немцев и просто пожал плечами. В конце концов, он тоже не любил это время, но не хотел даже думать на эту тему.