Вампиры не обязаны... просить?
Шрифт:
Иш Таб шла по коридору в роскошную гостиную, а голова кружилась. Ей нужно, чтобы Антонио выслушал её историю: почему она прячет лицо, как он похож на Франсиско и что лишь он может прикасаться к ней. Она расскажет, что он наполнял её надеждой. Но как можно начать такой разговор с… чертовски упрямым, властным вампиром! Иш Таб фыркнула. Неужели Антонио не понимает, как это тяжело для неё? У Иш Таб не было опыта интимной физической или какой-то другой близости. Это всё ей не изведано.
Она завернула за угол в гостиную и чуть не споткнулась. В очаге потрескивало только что зажжённое полено, и белые свечи заливали каждый угол комнаты тёплым мерцающим светом. Стопка аккуратно сложенных белых пушистых полотенец лежала у мягкого кресла, стоявшего у камина, вместе с дымящейся металлической бадьёй с водой, которая манила ноги. Неужели Антонио сделал это всё для неё? Ничего из этого в списке не было.
«Окей. Дыши. Ты же богиня. И можешь заставить его слушать. Ты очень сильная. Ты… такая глупая! Перестань вести себя как ребёнок».
Она села в кресло и осторожно погрузила пальцы ног в воду. Запах роз мгновенно проник в ноздри, и Иш Таб откинула голову. Перед каждой женщиной обязаны лебезить в стиле бессмертного. По крайней мере, раз в год. И с таким мужчиной, как Антонио — отчаянно мужественным и до неприличия красивым.
«Который очень на тебя зол!»
— Наслаждаешься?
Иш Таб подняла глаза, но ничего не увидела.
— Внизу, о, божественная, — с раздражением сказал Антонио.
— О да ради всего святого, зови меня Иш Таб.
— Да, Иш Таб, — сказал он, медленно и тщательно выговаривая каждую букву её имени, а затем бросил яростно-чувственный взгляд прямо в её глаза. Она готова была упасть в обморок. Как можно говорить что-то связное, когда он так смотрел на неё?
Иш Таб сглотнула.
— Антонио, знаю, что ты мне не доверяешь, и я продолжаю всё портить, но я… я… — Она запнулась и потянула себя за вырез платья. Становилось всё жарче. Не отрывая от неё грубого взгляда, он опустил голову, достал её ноги из воды и отодвинул бадью в сторону. Затем завернул левую ногу в тёплое мягкое полотенце и крепко ухватился за правую.
— Закрой глаза.
— Нет, погоди, — запротестовала она. — Тебе не нужно это делать… — Её слова затихли, когда она потерялась в ощущении его прикосновения и впилась ногтями в подлокотник кресла. Горячими, грубыми руками Антонио нежно поглаживали её пятку, но ощущение было такое, будто он гладит все её тело.
«Вот почему так много человеческих женщин делают педикюр! Вау. Неужели я это упустила?»
— Закрой глаза и расслабься, — быстро повторил он. На этот раз она обратила внимание на его низкий скрипучий голос. М-м-м… Опять этот гул.
— Я не хочу закрывать глаза. Хочу… — О, боги, невероятное ощущение.
«Чего я там говорила?»
— Как тебе будет угодно, — холодно ответил он, массируя грубыми прикосновениями каждый палец Иш Таб. О, это уже слишком. Он не только прикасался к ней, но и чувственность его рук стала знойным блаженством. Она смотрела на обнажённую грудь Антонио, свет костра освещал мускулистые бицепсы, которые изгибались, пока он ласкал и массировал её ногу. Его эротический образ она едва могла выдержать. Иш Таб невольно застонала.
Антонио замер и посмотрел на её скрытое вуалью лицо.
«Проклятье».
Иш Таб выставляла себя полной дурой. Его обманом втянули в этот унизительный план, заставили прикасаться к ней. Не этого она хотела. Иш Таб желала настоящего. Хотела… Антонио.
Ладно, пора поговорить. Она резко отдёрнула ногу.
— Хватит. Антонио, нужно…
Он схватил её ногу и крепко держал двумя руками.
— Я ещё не закончил, — прорычал он.
И снова она отдёрнула ногу.
— Нет. Думаю, закончил.
В его глазах вспыхнула ярость.
— Что? Недостаточно хорош для тебя? Неужели отвратительный вампир оскверняет святость твоих пальцев? — И снова он схватил её за ногу.
— Что? Нет. Я только хотела…
Он встал, устроившись между её бёдер, и усадил обратно на кресло.
— Я прилетел, чтобы лебезить перед твоей напыщенной, высокомерной задницей из-за несчастного случая. Так что, позволю вновь унизить меня. Позволю ещё надавить, о, божественная, прежде чем закончу массаж ног.
Почему он не даёт ей говорить, ради всего святого? И почему заставляет её саму лебезить перед ним?
— Или что? — возмутилась она
Судя по его взгляду, стоило бы трижды подумать, прежде чем узнать, что будет в ином случае.
Чёрт возьми, она не хотела с ним ссориться, желала поговорить. Знать, осмелится ли её сердце и душа мечтать о том, что Антонио может быть Вселенной, исполняющей её желание.
«Пусть он закончит растирать ногу. Может, тогда успокоится, и вы сможете говорить».
Она заворчала, как капризный ребёнок, и расслабилась, демонстрируя свою покорность. Он снова опустился, схватил бутылку с маслом, вылил на ладонь и злобно дёрнул ногу Иш Таб к себе. Он намазал ей каждый палец, а потом пятку и лодыжку. Когда сильной рукой он коснулся нижней икроножной мышцы, посмотрел прямо на линию ноги Иш Таб и замер, а затем поднял взгляд ей в глаза.
«Ой!»
Когда его глаза стали цвета нефрита, Иш Таб резко поджала ноги.
«Ой-ёй! Вампир с чёрными глазами означал одно из трёх: голод, гнев или возбуждение».
В этом случае… Ну, вероятно…
«Он пялится на твою женскую гордость и радость. Но никак не…»
Она попыталась вытащить ногу, но та была заблокирована вампиром.
Антонио опустил голову и поцеловал мизинец Иш Таб. С её губ непроизвольно сорвался тихий стон, после чего застонал и Антонио.
— Тебе это нравится, да? — хрипло спросил он и переместил рот к её лодыжке, начав облизывать кожу. — Тебе нравится, когда отвратительный вампир прикасается к тебе, да, Иш Таб?
Иш Таб тяжело дышала и изо всех сил вцепилась пальцами в кресло, отвечая: