Чтение онлайн

— Открой ворота и беги как только можешь быстро, — резко повторил Андрей. — Очень скоро тут не останется живых. И твоего господина тоже.

Димитрий еще раз удивленно взглянул на него, потом бросился к воротам.

Андрей снова обратился к Марии:

— Тебе надо уходить. Воины Мехмеда скоро будут здесь. Я не смогу тебя защитить. Мне надо найти Фредерика.

Мария кивнула. Она встала и закинула руку Доменикуса за свое плечо, чтобы помочь ему встать. Он тихо застонал от боли, но сил подняться у него уже не было.

— Подожди, — сказал Андрей. — Я помогу.

Он подошел и хотел перехватить Доменикуса, но умирающий инквизитор выдернул руку и даже попытался ударить его:

— Не прикасайся ко мне, колдун! Я скорее умру, чем позволю, чтобы твои безбожные руки осквернили меня.

— Доменикус! — упрекнула Мария брата.

— Не трогай меня! — повторил он. — Я лучше умру.

Мария сделала нетвердый шаг. Она качалась под тяжестью Доменикуса, но изо всех сил старалась удержаться на ногах.

— Абу Дун ждет в лесу за замком. С ним еще несколько человек, — сказал Андрей. — Но это довольно далеко. Он слишком тяжел для тебя.

— Я его не оставлю, — ответила Мария. — Он мой брат.

— Я могу ей помочь, господин. — Димитрий отодвинул тяжелый засов и вернулся. Он тяжело дышал.

В первый момент это предложение показалось Андрею неприемлемым. Потом он понял, что солдат печется о своей жизни. Андрей пригрозил ему, что похитит душу, чтобы сделать его сговорчивым, но солдат все принял всерьез.

— Ты знаешь, что будет, если ты обманешь? — спросил Андрей. — Где бы ты ни спрятался, я найду тебя!

— Я знаю, господин, — с трудом проговорил солдат. — Я вас не обману.

Если Андрею когда-нибудь доводилось смотреть в глаза человеку, которые казались ему честными, то это были глаза Димитрия.

Он кивнул:

— Хорошо, отведи ее к людям, которые ждут в лесу. А потом беги.

Димитрий повторил его нервный кивок, быстро подошел к Марии и без слов взял отца Доменикуса на руки. Мария вздохнула с облегчением и, пошатнувшись, сделала шаг в сторону. Она посмотрела на Андрея, и выражение ее глаз вновь заставило его содрогнуться.

В них не было больше ничего. Если между ними когда-то и возникло что-то вроде любви, то все угасло, задохнулось и исчезло навсегда от той ненависти и зла, которые принес ей Цепеш.

— Иди к Абу Дуну, — сказал Деляну. — Он тебе поможет. И твоему брату тоже. Скажи ему, что я об этом прошу.

Он обнажил меч и повернулся к замку. Его руки были в крови. Он знал, где найдет Влада Дракулу.

Когда Андрей вошел в большой холл мрачного здания, то наткнулся на стражников. Их было двое, и относились они к своей службе так же небрежно, как их товарищи во дворе. Один спал, когда Андрей появился, но вскочил и схватился за оружие, второй реагировал чуть проворнее и бросился на Андрея с поднятым копьем. Деляну убил его молниеносным уколом меча, развернулся и сбил с ног его товарища, прежде чем тот обнажил свой меч. Оба умерли быстро и беззвучно, но копье одного из них упало на пол с долго не смолкавшим дребезжанием, которое могло разнестись по всему зданию.

Закрыв глаза, Андрей ждал. Для его неестественно обостренных чувств этот звук казался грохотом большого церковного колокола, но никакой реакции не последовало. Однако, когда звон у него в ушах стих, он услышал и другие звуки. До него доносилось теперь дыхание людей, неравномерное похрапывание, шевеление во сне. Сотни новых сигналов обрушились на него так быстро и с такой силой, что чуть не захлестнули. Голова шла кругом. Ему не без труда удалось устоять против этой лавины звуков, картин и запахов и оттеснить их настолько, что он смог уже сосредоточиться на важной для него информации.

Все еще были слышны крики, хотя теперь они больше напоминали стоны. Поблизости находились четверо или пятеро спящих. Но сон этот был, видимо, не очень крепким. Один-единственный крик или предательский шорох мог разбудить людей. Андрей должен был устранить их.

Полагаясь исключительно на слух, он скоро нашел помещение, в котором безмятежно спали пятеро солдат. Остановился возле дверей, прижал ухо к дереву и сконцентрировался. Он теперь даже чувствовал, что выпили эти люди.

Бесшумно открыв дверь, Андрей вошел в помещение и быстро огляделся. Слух не подвел его: пятеро солдат Цепеша спали, разметавшись на голом полу. Они были в полном обмундировании, а готовое к бою оружие лежало рядом с каждым.

Он убил всех.

Трое умерли не просыпаясь, двое имели возможность вскочить, схватиться за оружие, но едва ли поняли, что произошло. Крикнуть не успел никто.

Андрей вернулся в холл и снова прислушался. Дыхания больше не было слышно, но он чувствовал, что в доме есть еще несколько человек; чувствовал тем же безошибочным инстинктом, которым дикий зверь определяет близость добычи, не слыша и не видя ее.

Эта мысль обеспокоила его. Чем стали для него другие люди? Добычей?

И если это так, то кем тогда был он сам?

Возможно, страх, что этот вопрос так и застрянет в нем занозой, отвлек его, а может быть, его вновь обретенные чувства были ненадежны, но только следующее, что он услышал, был скрип двери, сопровождаемый удивленным возгласом и лязгом металла. Андрей обернулся и увидел перед собой четверку рослых воинов, которые были так же поражены его присутствием, как он — их появлением. Но свое удивление он преодолел первым.

Как демон ворвался Андрей в их группу и убил первого во внезапном, неудержимом порыве. Трое других испуганно отпрянули назад и мигом собрались для упорного сопротивления. Они были молодцами.

Андрей забыл все, что когда-то учил, о борьбе на мечах и отточенной технике. Он колотил противников с необузданной силой, не обращая внимания на то, ранен ли он сам, попал ли он, и если попал, то куда. Второй солдат упал смертельно раненый. В глазах остальных внезапно вспыхнул страх. Вместо того чтобы делать то, что подсказывал им воинский долг, то есть атаковать объединенными усилиями, что должно было неистовство Андрея превратить в беспомощное буйство, они впали в панику. Деляну почувствовал острую боль в боку, когда меч вонзился в его плоть. Нападение было предпринято от отчаяния и заставило солдата пренебречь собственным прикрытием. Меч Андрея пронзил его. Солдат был мертв, прежде чем его тело рухнуло на пол. Последний обратился в бегство.