Чтение онлайн

— Я хочу увидеть Морскую птицу.

— Да? А какую?

— Такую — голубого цвета. У неё благородная осанка, человеческие черты и огромные крылья.

— Ничего себе! — мне даже не верится. — А лазве такие бывают?

— Конечно, бывают, — на полном серьёзе говорит бабушка. — Только их не каждому дано увидеть. Морская птица показывается только тому, кому очень грустно. У кого совсем не осталось надежды, понимаешь? Совсем-совсем.

Я не понимаю.

— А ты видела когда-нибудь Молскую птицу, Лиза?

— Я?

Помню, однажды, ещё там, в деревне, я пришла домой из школы. Это был, кажется, январь — снег валил и валил. Сугробы доставали до окошек, и нам каждый день приходилось срезать их лопатой. Как ножом по маслу — вжииииик!

Мама сидела за столом в жёлтых валенках и читала письмо.

— От бабы Лизы? — обрадовалась я. — Или от папы?!

Вообще-то, папа мне никогда не писал, но я всё равно ждала.

Я хотела, чтобы мама прочитала мне вслух, как делала раньше. Она никогда не давала читать мне письма самой, я даже не знала, как выглядит бабушкин почерк. Но мама скомкала вдруг в кулаке письмо, подошла к печке и бросила его в топку. Я смотрела, как огонь сжирает белый комок, и не понимала, зачем мама так сделала.

— Нет папы. И бабы Лизы тоже больше нет, — вдруг сказала она.

— Что?

— Их больше нет, — повторила мама каким-то стерильным голосом.

Так уставшие хирурги в сериалах про больницу сообщают родным о самом страшном, а они потом безмолвно плачут, утыкаясь хирургам в плечо.

Я заплакала, уткнувшись маме в плечо.

Мама обняла меня, усадила на колени и стала с силой гладить по голове. Сама она не плакала. Она вообще никогда не плакала, даже когда однажды чуть не отрезала себе ножом палец. Даже когда по телику показывают какой-нибудь жутко грустный фильм, где в конце главная героиня умирает или расстаётся с любимым, мама не плачет. Наверное, просто у неё внутри нет лишней влаги.

— Они что, умерли?

— Да, доченька. Папа с бабушкой умерли. «Как же так? — не понимала я. — Так ведь не бывает — чтобы два человека разного возраста из одной семьи вдруг взяли и умерли. Одновременно!»

— Их задавило машиной, да? Как бабушку Валю? — у меня вдруг стало гореть горло, как будто я проглотила раскалённый стеклянный шар.

— Да, дочка, да. Но ты не плачь, мы с тобой всё переживём.

Мы всё переживём.

Да, мы с мамой всё переживём.

Мы с мамой идём по набережной. На нас одинаковые белые сарафаны с большими карманами и хлопковые панамы. Мы похожи на двух альбатросов — горячий ветер развевает наши волосы и юбки. Я пересказываю маме новый клип (теперь у нас есть «МУЗ», ура!), и настроение у меня просто суперское!

В зарослях заливаются цикады, и от них вокруг всё гудит. Душно, как ночью на печке под верблюжьим одеялом. А море совсем рядом — переливается серебряными блёстками сквозь прибрежные сосны. Дрожит, как мираж, — зелёное-презелёное!

Мы покупаем мороженое в стаканчиках и скатываемся вниз по крутой сыпучей тропинке.

Вот оно — море. Ура-а-а!

Я скидываю шлёпки и на цыпочках бегу к воде. Раскалённый песок хватает меня за пальцы.

— Валя, мороженое! — кричит мама.

Приходится возвращаться. Мама расстилает на песке «соломку» и с ног до головы намазывает меня кремом от загара. Разве что пятки не намазывает.

— Мам, не надо, а? Я и так бледная, как поганка.

Мороженое течёт по моим пальцам, а я с завистью смотрю на прокопчённых солнцем мальчишек. Они привязали к сосне верёвку с палкой, раскачиваются на ней и прыгают с высоты в море. Тарзанка. Если бы не их белобрысые макушки, можно подумать, что они негритята. Точно, обесцвеченные негритята. Везёт же людям!

— Бледная кожа — признак аристократизма, — говорит мама, а сама в пятнышку. То есть нос у неё в пятнышку — она приклеивает на него треугольную бумажку. Приклеивай — не приклеивай, он у неё всё равно от природы такой. Даже огуречный крем на него не действует.

Я вдыхаю полной грудью — так здорово пахнет водорослями и шашлыками!

Раньше, когда мы гуляли с бабой Лизой, она всегда покупала мне шашлык — втайне от мамы.

Мы заходили в кафе к её знакомому грузину, дяде Арчилу, и заказывали шашлык. А ещё острый суп-харчо и хачапури с белым сыром — прямо из каменной печки!

Мы сидели за длинным деревянным столом, который дядя Арчил всегда скоблил своими кривыми ножами, а по стенкам вился кишмиш. Иногда я залезала с ногами на этот стол, вытягивала шею и ловила ртом чёрно-синие глянцевые ягоды. Баба Лиза никогда не ругалась — она пила вино из глиняной кружки и смеялась. Смех у неё был, как у разбойницы с большой дороги.

— Мам, я искупнусь?

— Прогрейся сначала. А то ещё простынешь перед школой. И прикрой плечи — сгоришь.

Можно подумать, что меня сделали из стекла.

Список заветных желаний:

1. Найти парня.

2. Кожаные сапоги-чулки.

3. Компьютер (пускай будет даже секонд-хэндовский).

4. Чтобы прошли прыщи!!!

5. Похудеть на 5 кг (в идеале на 6) и носить лифчик.

6. Мир во всём мире, и никаких атомных электростанций.

7. Чтобы мы жили все вместе, как раньше.

— Не знаю, Вика, что и делать: не берут Валю, и всё тут. Пахомов говорит, мест нет. А раньше он мне не мог этого сказать? — мама разговаривает по сотовому, а я читаю былину «Васюта и Микола Селянинович». Это из списка на лето.