Чтение онлайн

Мы даже телефонами обменялись, и Максим мне звонил один раз! Я тогда уже спать легла — он часов в одиннадцать позвонил. Я как увидела его имя на экране, чуть с раскладушки не свалилась! «Ответить» нажимаю, а у самой руки трясутся — в кнопку никак не попаду. И представляю себе, вот сейчас он поздоровается и скажет:

— Не спишь?

И я ему отвечу:

— Нет, а ты?

А он мне:

— Знаешь, не могу уснуть.

— Почему? — спрошу я.

— Всё думаю…

— О ком?

Он помолчит немного, а потом скажет:

— О тебе.

И я тогда наберу побольше воздуха в лёгкие и скажу ему:

— Я тоже о тебе думаю. Постоянно…

Или нет. Я лучше промолчу — так будет загадочней. Но он поймёт всё без слов.

И мы будем молчать, слушать телефонную тишину и друг друга. Потому что самые важные вещи можно сказать и без слов, мне так кажется.

Когда я всё-таки нажала «Ответить», Максим поздоровался и спросил, что у нас завтра: рисунок или композиция. Он, оказывается, расписание где-то посеял.

Я потом долго ещё не могла уснуть — смаковала наш разговор, разглядывая в окошке ноготок новой луны. Ведь он позвонил именно мне. Мне! А в группе у нас ещё шестнадцать человек.

Но всё равно мне этого мало. Мы же не официально встречаемся, а просто, типа, дружим. Да и то только по художке. В школе Максим как будто другой — чужой какой-то и на меня ноль внимания. Может, из-за Чижевича? Мы с ним друг друга не перевариваем. Не знаю… У нас в деревне как-то всё проще было — все друг с другом нормально общались, неважно, парень ты или девочка и из какого ты класса.

— Валечка, ты чего зависла? — ко мне подходит Дина с хитреньким лицом. Она похожа на русалку, которая только что утопила кого-то в пруду.

Везёт ей. Дина по поводу парней вообще не заморачивается — у неё бывших не знаю сколько! Летом она познакомилась в Англии с одним испанцем — они провстречались целых три недели! Даже целовались и ездили вместе на пляж. Теперь он ей пишет каждый день, зовёт к себе в Испанию.

— У тебя что, праблы?

— Да так… — я краснею.

— Понятненько… И кто он? — Дина прищуривается, как кот на сметану.

И меня вдруг прорывает: я беру и всё ей выкладываю как на духу. Как на исповеди.

Я ходила на исповедь один раз — с бабушкой. Просто меня некуда было больше девать, и мы пошли вместе. Лиза долго к ней готовилась — три дня постилась, читала каноны и записывала на бумажку свои грехи. Даже с мамой ни разу за это время не поругалась.

Мы пришли в церковь и долго там стояли, пока шла служба. У меня ужасно ныли ноги, и хотелось в туалет, но нельзя было. А когда настала наша очередь, вернее бабушкина, идти к батюшке, Лиза вдруг занервничала и куда-то убежала. Даже меня впопыхах забыла там, в церкви. Потом, конечно, вернулась, и мы пошли на карусели, а потом в кафе-мороженое.

А ту бумажку с грехами баба Лиза почему-то съела. Я своими глазами это видела.

— Вон ты, оказывается, какая…

— Какая?

— Скрытная. — Дина надувает губы и становится похожа на какую-то телеведущую. — Я вон тебе сразу всё рассказываю, а ты…

Мне становится неловко. С одной стороны, она права — мы же подруги и должны всем делиться. А с другой… Всё-таки этот её Альварес и Максим разные вещи. Вернее, разные люди. Я так чувствую внутри, но как это объяснишь? Ведь когда я вижу Максима, из меня как будто что-то вылетает!

А у Дины кроме Альвареса ещё куча парней в телефон забиты.

— Ладно, подруга, всё с тобой понятно. Просто ты вообще не в теме.

— В смысле?

— Тебе пэрентсы нотик купили?

— Да!

Забыла сказать, недавно папа подарил мне ноутбук. Маленький, с отделкой из кожи — даже маме понравился.

— Тогда после школы идём ко мне.

— Я сегодня не могу — у меня художка.

— Ну завтра тогда. Будем делать из тебя продвинутого юзера.

Папа говорит:

— Коть, переезжай ко мне! У нас тебе будет удобнее — комната своя, вай-фай…

Странный он всё-таки. Как будто он маму не знает.

— Я бы переехала, с удовольствием бы переехала…

— Так в чём дело?

— Как я маму-то брошу?

— Ты, между прочим, уже большая девица — должна понимать: маме тоже нужно свою личную жизнь устраивать.

— Ей не нужна никакая личная жизнь. У неё я — вот и вся личная жизнь.

«И ты, папа», — добавляю я в голове.

Последнее время она только и делает, что про папу расспрашивает. Как он там, что он? Куда поехал, и давно ли мы виделись? Иной раз даже специально меня к нему подсылает. Придумает какой-нибудь повод: к репетитору там меня отвезти (мне папа репетитора нанял по инглишу, чтобы маму не нагружать) или на родительское собрание она не успевает. Вот только в гости меня к нему не пускает из-за Наташи. Говорит, что она не имеет права встревать в наши с папой отношения. Но Наташа и не встревает. Она уже третью неделю в Дубаях по делам — у них там с папой бунгало. Фотку недавно прислала — с каким-то укутанным шейхом. Он на нашего покойного кота Жозефину похож — такой же носатый и толстый. А глаза масленые.

— Просто я слышать больше не могу, как ты там спишь на раскладушке в три погибели.

— А что? Нормально сплю. Зато, знаешь, баба Глаша как чудит? Говорит, что глухая, а у самой уши, как у небольшого слона, — она в курсе всех наших дел. Недавно мама борщ сварила. С работы приходит — а кастрюля пустая. Думала, я всё съела, представь? А это баба Глаша взяла и переставила кастрюлю в свой холодильник — у нас холодильники разные. Мама ей говорит:

— Глафира Леопольдовна, отдайте, пожалуйста, борщ.