Чтение онлайн

"Вроде и ругается, но в душе злобы нет. Скорее – наоборот".

– Сама говорила – в психушке не увидишь.

– Да брось ты цепляться к словам. Поплыли, а то "Танго" на солнце закипит.

"Закипеть, не закипело, но нагрелось крепко. И как только Мерли хлещет эту дрянь?"

Мокрые волосы полыхают на солнце рыжим огнем, закрутились в непослушные завитушки. Небольшая, но упругая грудь подрагивает розовыми сосками в такт дыханию. Сквозь кожу рук, ног, живота рельефно проступают мышцы.

"О чем она там болтает? Не могу сосредоточиться. Кажется, опять о дельфинах. Не они ли фыркают за бортом". В самом деле, пара чернобоких красавцев летит прямо на нас. "Самоубийцы, что ли?" У самого борта синхронный высокий прыжок и брызги по палубе. Как в цирке!

– У нас гости! – Мерли прыгает и визжит от восторга, словно ребенок. Гладит животных по мокрым спинам, чмокает в холодные носы, заглядывает в веселые глаза.

– Помоги! Скорее! Их нужно вернуть обратно в воду. Видишь, самим тяжело!

Бережно возвратили дельфинов в родную стихию. Сделав еще несколько головокружительных прыжков, они исчезли среди морских просторов.

– А если бы не сбросили обратно? Тогда что?

– Как это не сбросили? Неужели не понимаешь? А еще Умник! Псих ты ненормальный! Вот кто! Они бы тогда к нам не пришли! И так приходят очень редко и только к тем, кому можно довериться. Чувствуют… Чего пялишься? Так и не понял? Сейчас объясню. Пошли!

Повела прямиком в "мою" каюту. Села на постель. Указала на место рядом.

– Всю жизнь мечтала… знала, что случается… но ко мне – в первый раз…- даже не видела. Думаю, благодаря тебе, Умник. Нам обоим, слышишь, обоим поверили.

Мерли, зовя, открыла объятия и уста:

– Ну, иди же ко мне, дурачок, иди! Дельфины никогда не ошибаются…

Я и "моя телепатия" обалдело уставились на раскрасневшуюся от волнения и желания девушку. Ее искрящиеся и манящие глаза разожгли в душе пожар желания.

Под лоскутком тоненьких плавок рыжим лучиком мелькнула узкая полоска волос. Мгновенье – и Мерли уже сверху. Она не ждала и не желала прелюдий, предварительных ласк. Ни нежности, ни любви – только страсть. Нежные пальчики с острыми ноготками неожиданно сильно впились в мою грудь. Ее лоно приняло меня не сразу. Горячее и тугое, оно как бы не-охотно подчинилось хозяйке.

Девушка застонала, выгнула спину и, откинув голову, плотно прижалась ягодицами к моим бедрам. Отвернувшись, при-крыв глаза, закусила губу. Сейчас она была не со мной, а где-то далеко в мире сладострастия. Движения резкие, сильные, грудь со следами недавних пыток чуть вздрагивает в такт. Родимое пятно за правым ухом потемнело и стало заметным, проступив сквозь мокрые волосы. Стоны перешли в крик. Теперь мы уже вдвоем мчались в безумном, неудержимом "танце". Ну же! Миг… еще один, еще… Ох!…

Я почти спал, когда где-то глубоко внутри забил набат. До боли в груди, до головокружения! Опасность!

Резко вскочил с постели.

Приоткрывшей глаза Мерли строго-настрого приказал:

– На палубу не суйся! Что бы там ни происходило! Слышишь!? Ни ногой…

Взяв со столика пистолет с глушителем, пошел к двери. Краем глаза заметил, как она все-таки села на край кровати. "Хоть бы не потащилась за мной, дуреха, иначе – беда!"

Приоткрыв люк, осторожно выглянул – вроде тихо. Ан нет! На расстоянии полукилометра на волнах покачивается яхта.

"Ой, чует мое сердце: не случайное соседство".

Отойдя немного от люка, увидел, как по безрассудно оставленной нами веревочной лестнице один за другим в обтекаемых пластиковых костюмах с пистолетами в руках на палубу поднимаются двое.

"Удивительная, смертельная для профессионалов неосторожность. Насколько же глупо! Словно дети…"

Пистолет дважды обиженно "хрюкнул", прежде чем я успел подумать, нужно ли? Один из "гостей" упал за борт, а другой с простреленной головой свалился на палубу.

Шорох за спиной. Оглянулся, – обнаженная Мерли.

"Не утерпела! Вот дуреха!"

Подошел, чтобы отправить назад в каюту. Хлопок с противоположного борта, еще один.

Все, что успел, – заслонить собой. В грудь ужалили две осы. Дрогнувшей рукой дважды выстрелил в третьего "гостя". Попал в плечо и бедро. Сам же рухнул на четвереньки: две пули – в легком и сердце – непосильная ноша даже для меня! Сперло дыхание, от невыносимой боли потемнело в глазах. Кровь, пенясь, сбегала по груди, при кашле шла горлом. Пытаясь не лишиться сознания, распорядился: "Ну, чудо-гомеостаз, давай, выручай! Срочно нужны гемоглобин, факторы свертывания, дыхательные ферменты".

Отращивая клыки и когти, меняя пищеварительную систему, активируя гемостаз и регенерацию, вспомнил ехидные слова привратника: "Кушать, милок, сможешь… всякое". Не так ли родились легенды о вампирах?

На четвереньках дополз к стонущему возле борта "гостю".

– Ты уж, милок, не обессудь! Ведь не приглашали.

Мерли расширившимися от ужаса глазами неотрывно следила за моими метаморфозами.

"Зажмурься, дура! Ну же! Отвернись. Так нет! Пялится во всю".

Увидев жаждущего крови монстра, раненый безуспешно попытался дотянуться до пистолета. Дико, с безысходной тоской завизжал. Но, парализованный моим гипнотизирующим взглядом, застыл на месте.

Острые клыки вонзились в горло, когти разорвали грудь, вспороли живот, затрещали ребра. Бьющееся сердце, горячая соленая кровь, хрустящая на зубах легочная ткань, горьковатая печень, мягкая сочная селезенка, – все пойдет в ход. Я чувствовал, как понемногу возвращаются силы, проясняется разум.

Пули выпали из моей груди почти одновременно, а красноватые рубчики шрамов поблекли, превратились в тонюсенькие полоски.

Немного отдышавшись, вернул себе первозданный облик, сел на палубе. Затем, пошатываясь, поднялся на ноги. В ушах сквозь звон – мерзкий смех Горио: "Ох, милок, не к Богу!… Ох не к Богу… Хе-хе…"