Вальхалла
Шрифт:
Все, теперь это была только моя охота, по крайней мере здесь, в железном замке. Дальше, в других ристалищах, охотников будет больше. Здесь же мы с выворотнем остались один на один. Этот шанс надо было использовать.
Шанс? Ой-ой-ой... Теперь я уже засомневался, по зубам ли мне такой противник, но все же отказаться от борьбы и не подумал. В Вальхалле это было не принято. Да и не имело смысла.
А выворотень уже приближался к центру зала. Он двигался все так же неторопливо, готовый в любую секунду пустить в ход оружие, даже, казалось, еще более осторожно.
Еще немного... совсем немного... еще один шаг... Пора.
Я начал стрелять, едва выскочив из-за колонны, еще толком не прицелившись, рассчитывая, что выворотень метнется в сторону, и неминуемо встретится хотя бы с одним из выпущенных мною огненных шаров... И ошибся. Он просто опустился на колено. Ни один из огненных шаров не попал в цель, а сам выворотень совершенно хладнокровно, первым же выстрелом отправил меня в безвременье...
Падать в безвременье было больно, чертовски больно. Привыкнуть к этой боли я не смог даже за все проведенные мной в Вальхалле годы.
Огненная бездна ревела мне в уши громоподобный похоронный марш, и бесконечность, словно огромная корова, облизывала меня шершавым, приносившим нестерпимую боль языком, с каждым мгновением уничтожая мое сознание, истребляя мою сущность, низвергая меня в пустоту, до тех пор, пока от меня не осталось совсем ничего, пока я окончательно не исчез. Это было почти наслаждением - раствориться, исчезнуть, перестать быть, избавиться от осознания своего поражения...
...Поражения? Ну, это мы еще посмотрим!
Я плавал в пустоте безвременья. Конечно, из него вскоре придется вернуться и действовать... действовать... Значит, думать надо сейчас, потом на это времени не будет.
Прежде всего: ничего страшного не случилось. Я проиграл всего лишь первое ристалище. Причем если я просто проиграл бой, то Хармод, натурально, плюхнулся носом в грязь. На следующем ристалище охотников будет значительно больше. Стало быть, мне придется состязаться в ловкости и реакции не только с этим увальнем. С другой стороны, новые охотники пока не представляют, с кем им придется сражаться, а я уже знаю. Это мое преимущество, и его надо использовать. Как?
Я еще некоторое время думал на эту тему, пытаясь прикинуть, как будет действовать в той или иной ситуации выворотень, а также, на какое ристалище я попаду. Потом время моего пребывания в безвременьи кончилось, и меня выкинуло в Вальхаллу.
Кстати, новым ристалищем оказалась гранитная пещера.
Ее стены были украшены гребенками сталактитов, сталагмитов, и потеками известняка. Кроме того, в стенах имелись ниши, которые буквально кишели гигантскими пауками, ядовитыми сороконожками и очень противными слизняками. Время от времени пещеру сотрясали подземные толчки, и тогда вся эта занимающая ниши ядовитая живность начинала суетиться, бестолково размахивая лапками и плюясь противными зелеными струйками.
Удостоверившись, что огненное копье в моих руках готово к бою, я осторожно двинулся к началу пещеры, туда, где она превращалась в большой зал. Выжидать я теперь не собирался. Нападение и только нападение!
Судя по доносившейся со стороны зала пальбе, выворотень был уже там. Понятное дело, все находившиеся на тот момент в пещере охотники, а также злобные карлики, бросились на него и теперь выворотень отправлял их в безвременье буквально пачками.
Из ниши, мимо которой я проходил, высунулся было гигантский паук, но, отведав огненного копья, тут же спрятался обратно. Следующие две ниши, которые я миновал, тоже не пустовали, но их обитатели напасть уже не посмели. Еще бы, огненное копье охоту нападать отбивает махом.
Преодолев большую часть пещеры, я вдруг заметил, что по ее противоположной стороне, под прикрытием сталактитов, кто-то крадется, причем в том же, что и я, направлении. Кто бы это мог быть? Ну конечно, кто, кроме старого приятеля Хармода? Кстати, он меня тоже заметил. И поприветствовал:
– Привет, Танарис!
Я кинул на него озабоченный взгляд. Что ни говори, но счет пока был в мою пользу. Хармод мог поддаться искушению сравнять его прямо сейчас, а это было совсем ни к чему. Занявшись друг другом, мы могли упустить выворотня.
– Привет!
– крикнул я ему.
– Давай договоримся, заключим временное перемирие. Конечно, мы попытаемся разделаться друг с другом, но только потом, после того, как покончим с выворотнем. Идет?
– Хорошо, - немного подумав, ответил Хармод.
– Пусть будет так! Но учти, на снисхождение даже не рассчитывай. За тот фокус возле пещеры старика Минотавра я отправлю тебя в безвременье раза три, не меньше.
– Если получится, - промолвил я и многозначительно погладил огненное копье.
– Пока в проигравших находишься ты!
– Ах ты, жалкий червяк! Да я тебя сейчас...
– раскипятился Хармод.
– Договор!
– я предостерегающе вскинул руку.
– Ладно, - вяло промолвил Хармод.
– Договор - есть договор.
– Вот именно.
Я удовлетворенно улыбнулся. Все-таки иногда в договорах бывает и какой-то смысл.
Между тем шум грандиозного сражения между выворотнем и охотниками стих. Либо они прикончили выворотня, либо он - их. Скорее всего, второе.
Продолжая продвигаться каждый по своей стороне пещеры, мы свернули за угол. Перед нами открылся главный зал. В центре его валялось множество пустых оболочек, оставшихся от нападавших на выворотня охотников. А сам-то он где?
Я еще раз оглядел зал. В глаза мне бросились пятна сажи, покрывавшие стены как раз в тех местах, в которых перед этим сидели улитки, выпускавшие во все, что к ним приближалось, облачка жгучей пыльцы. Из ниш высовывались полуобгорелые ножки гигантских пауков. Видимо, они даже не успели из них выбраться.
Ну и ну!
А где же сам выворотень?
Я бросил взгляд в сторону Хармода. Лицо у него было удивленное.
– Что будем делать?
– шепотом спросил Хармод.
– Надо все хорошенько осмотреть, - ответил я и, решив больше не тратить время на разговоры, медленно двинулся дальше. Однако не успел я сделать и десятка шагов, как Хармод, вместо того, чтобы начать обходить зал с противоположной стороны, подошел ко мне и спросил: