Чтение онлайн

– Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы капитан Мышелов увидел это. – Прежде чем вернуть бумагу на место, он щелкнул пальцем по сломанной печати. Скаллик нахмурился, но промолчал и только кивнул. С натугой оторвав один из булыжников ото дна лодки, Пшаури прижал его к животу и поднялся на ноги. Скаллик тоже встал, по-прежнему ничего не говоря.

– Не меняя удовлетворенного выражения лица, лейтенант Пшаури перешагнул через борт лодки так же спокойно, как будто вышел в другую комнату.

Однако еще раньше, чем он покинул владения ветров и почти без всплеска погрузился в царство холодных течений, Скаллик опомнился и крикнул ему вдогонку:

– Захлебнуться тебе и подавиться!

Погрузившись в воду, Пшаури почувствовал, что камень заметно полегчал – теперь его можно было удержать одной рукой. Он открыл глаза и, обхватив левой рукой якорную веревку, нацелился прямо на скалы под собой.

Пшаури посмотрел вниз. Дно было еще далеко. Затем, по мере того как кольцо воды сжималось вокруг него все плотнее, он увидел, что скалы на самом дне стоят вкруговую, вытянувшись вверх, точно лепестки гигантского каменного цветка, сердцевина которого устлана чистейшим белым песком.

Теперь обломки на дне были видны так ясно, что он смог даже различить покрытую лохматыми зелеными водорослями, словно шерстью, голову вставшего на дыбы коня, украшавшего некогда бушприт одного из затонувших судов. Презрев совет Скаллика, Пшаури устремился прямо в девственно-белую сердцевину каменного цветка, так как ему показалось, что он видит какое-то темное пятнышко, нарушающее белоснежную гармонию.

Вода все сильнее и сильнее сжимала его в своих объятиях, пока наконец у него не застучало в висках и он не почувствовал отчаянное желание выдохнуть.

Но, превозмогая себя, Пшаури отпустил якорную веревку и камень и нырнул, вытянув вперед руки, в середину каменного цветка. Его ладони коснулись темного пятна в середине.

Он ощутил нечто по форме напоминающее куб, все промежутки между ребрами которого были забиты чем-то шероховатым. Несмотря на свой небольшой размер, предмет был удивительно тяжелым, и Пшаури с трудом удалось оторвать его от песка. Он провел им вдоль своего бедра, и прежде, чем облако илистого песка, поднятого его ногами, окутало его, он успел разглядеть маслянисто блеснувшую желтую грань. Пшаури поднял находку на уровень живота, нашел горловину сети, закрепленной у него на поясе, и засунул туда свой трофей.

В ту же минуту ему показалось, что какой-то сухой и холодный голос произнес у него прямо над ухом:

– Не надо было этого делать, – и он почувствовал себя ужасно виноватым, словно обокрал калеку или изнасиловал ребенка.

Преодолевая невесть откуда навалившуюся панику, он выпрямился, вытянул руки над головой, оттолкнулся ногами, одновременно резко опустил руки ладонями вниз и рванулся из наполнившего каменный мешок облака ила наверх, к свету.

И тут же Скаллик, следивший за ним сверху, увидел, как с окружающего скалы морского дна взметнулось не меньше полудюжины фонтанов ила и песка и такое же количество черных свинорылых акул, каждая размером не меньше их лодки, рванулось к груде камней и крошечной фигурке пловца над ними.

Пшаури поднимался, держась за якорный трос и не сводя глаз с веретенообразного силуэта лодки наверху. Ему казалось, что он карабкается вверх по отвесному утесу. Кровь стучала у него в ушах, легкие едва не лопались от боли. Однако веретено лодки над ним все-таки увеличивалось в размерах, и тогда он решил оглянуться по сторонам.

Держась одной рукой за трос, он медленно вращался вокруг него, но, не успев завершить еще и половину дуги, увидел черную тень, несущуюся из глубины прямо на него.

К счастью, выдержка не изменила Пшаури, и, прежде чем повернуться лицом к акуле, он завершил вращение и убедился, что ему не грозит нападение с другой стороны, ибо остальные акулы еще не подобрались достаточно близко.

Он продолжал двигаться наверх, по-лягушачьи толкаясь ногами, и одновременно вытащил из-за пояса кинжал. Ему только-только хватило времени, чтобы высвободить его из ременной петли, удерживавшей его на поясе.

Огромная акула заслонила свет. Чуть согнув руку, ударил прямо в нацеленное на него черное рыло, отдаленно напоминающее морду громадного борова.

Сила удара была такова, что ему показалось, будто его плечевая кость вылетела из сустава, и длиннющая черная тень пронеслась мимо, обдирая ему бок и бедро своими колючками. Но он упрямо продолжал подъем, мощными взмахами рук толкая себя вперед, к спасительной корме «Крингла», казавшейся теперь огромной. По-прежнему было странно темно.

Вырвавшись на поверхность и схватившись за планшир лодки, он почувствовал невероятное облегчение. В ту же секунду сильные руки схватили его за подмышки и подняли в воздух, так что его ноги оказались над водой, и он услышал лязг сомкнувшихся в пустоте челюстей.

Скаллик, его спаситель, увидел красную полосу, проступившую на молотообразном рыле твари, когда та, выскочив из воды, бессильно клацнула челюстями в воздухе и рухнула обратно. Такие же красные капли выступили и на боку его приятеля, когда он опустил его на палубу.

Колени Пшаури тряслись от пережитого напряжения, но он все же удержался на ногах. Он увидел, что первое из похожих на корабли пяти облаков закрыло солнце. Оно двигалось на север, словно желая заглянуть в Мальстрем и узнать, что там происходит; остальные четыре покорно плыли за ним. В этом был повинен неизвестно откуда взявшийся сильный юго-западный ветер, от которого мокрого Пшаури начала бить крупная дрожь; однако Скаллик и тут выручил его, протянув приготовленное заранее большое жесткое полотенце.

– Здорово ты ей в нос заехал, парень, – поздравил он отважного ныряльщика. – Твой бок наверняка заживет раньше, чем она перестанет пускать кровавые сопли. Но, клянусь Косом, Пшаури, как они на тебя кинулись! Не успел ты замутить воду, как они повыскакивали откуда ни возьмись. Как сторожевые псы! – И недоверчиво добавил:

– Как ты думаешь, они через песок почувствовали, как ты бросил камень? Кос подери, так оно, должно быть, и было!

– Разве акула была не одна? – были первые слова Пшаури.