Валёр
Шрифт:
– Хорошо, я постараюсь их всех держать на прицеле, не сомневайтесь!
– И ещё: появится Берли, держи при себе. Могут эти неясные пристрелить: я чувствую, что могут. Ну, с богом… и спокойствием! – и Смотрина Алексеевна, вышла из-за кустов калины и не спеша направилась к этим неведомым «гостям», успев на ходу, сказать:
– Если сумею, то я тебе подам знак: большой палец – вниз! Это, если очень будет худо, ну, а если всё в норме, то большой палец – вверх! Ты не высовывайся сильно, чтобы не заметили раньше. Прячься и меняй дислокацию! Ты, ведь, боец и это обязан уметь! – и твёрдо шагнула к «ресторанчику».
Вся эта кучка настороженно вглядывалась в домики и сараи, как будто бы, выискивая там тревогу, или кого-то, опасного и сильного. Оружия при них Макарий пока не заметил.
– Эй, вы! Не туда направили свои взоры! Я – здесь! Но, это если вы прибыли лично ко мне, то я вас слушаю! А если нет, то у меня со всеми вами будет разговор короткий! Бесповоротно поворачивайте свои «быстроходы» и в путь! В путь безвозмездный и правильный, вне оскорблений и требований, конечно, с вашей стороны. Я здесь настоятельница и представитель этого вселенского храма! Так, что слушаю, и очень, ваше объяснение: кто вы и зачем сюда пожаловали в таком вот количестве?
– О, Смотрина Алексеевна! Да я же к вам добраться вчера не смог. Вот, сегодня и пришёл, – радостно пошёл навстречу Мефодий и, повернувшись к этим «неясным», по-старчески, воскликнул:
– Вот она и есть! Ценнейшая во всей округе душа и такой, как она, больше нет нигде.
– Подождите Мефодий со своими панагериками, я сама разберусь, что и как.
– Здравствуйте! – уверенно сказал тот, кого узнал Макарий, и шагнул навстречу к Смотрине Алексеевне.
– Давайте войдём в домик и там всё обсудим, кто мы и зачем здесь персонами своими.
– Условия ставить мне нет причин. Говорите, что вас сюда привело, в нашу закрытую обсерваторию. Что вам здесь нужно от нашего закрытого мирка? Здесь всегда полно забот и работ, так что у меня нет много времени вас долго слушать. Я – жду!
– Это, вот, вам! – подал конверт, узнанный Макарием, мужчина.
Конверт был такой же, как тот, что бросили «гости», из милицейского «уазика».
– В конверте лежит новый договор и приказ об использовании этого объекта, и всех строений. Прочтите внимательно и вы с нами согласитесь, без уговоров и тревог! – и, взяв под руку Смотрину Алексеевну, увёл её в открытую дверь «ресторанчика». За ними вошёл, туда же, Мефодий и все остальные чужаки.
Макарий решил подождать, что же произойдёт дальше. Смотрину Алексеевну он в обиду не даст, ни этим приехавшим, да и вовсе, никому! Но, спешить в такой ситуации, смысла нет. Надо повременить, и сосредоточится в самом себе!
Время шло, текли минуты за минутами, а из «ресторанчика» никто не выходил.
Солнце, сквозь облака, освещало тишину и своей переменчивостью обостряло тревогу Макария.
Внезапно, откуда-то, протарахтел мотоцикл и остановился возле «ресторанчика». Молоденькая девушка, одетая в спортивную одежду, прислонила свой «Минск» возле домика и неуверенно огляделась по сторонам.
– А где Смотрина Алексеевна? Вы что, здесь новые? – спросила она, вышедших на звук мотоцикла, одного из этих двух чужаков.
– А зачем Смотрина Алексеевна? Мы чем её хуже? Смотри не на Смотрину, а нас! Вот, какие мы молодцы! Хоть под венец сейчас выводи! Выбирай любого, на свой вкус и привкус! Ты, ведь, не против этого? – и гадливо загоготал.
– Не хами! Я такого не терплю и не прощаю, так что забудь и выбрось себе в своё заблудшее нутро, для твоей же пользы.
– Да я же шутя, не со зла, а о ком спрашиваешь, то она в домике! Заходи, увидишь сама!
И девчонка, не раздумывая, вошла в скрипучую дверь «ресторанчика».
«Кто же эта девушка? Да ещё и на мотоцикле? Крикнуть бы ей: что же ты делаешь! Не ходи туда! Но, может, лучше не высовываться?».
Макарий лихорадочно искал в себе ответ и не находил. Руки, вновь задрожали, но карабин держали цепко и усиленно, как никогда раньше.
Через несколько минут из домика вышло четыре человека. Два из них, направились в левую сторону, а два, в правую. Куда же это они пошли? Что-то подозрительное их разделение на стороны.
«Может взять их штурмом, пока эти ушли, таким неожиданным наскоком? Но, какой из меня штурмовик?».
Он спрятал подальше в кусты ружьё, и, закинув на плечо карабин, решил зайти в тыл ««ресторанчика».
Тихо, стараясь не тревожить хрустом зарослей травы, он стал приближаться к домику.
Но вдруг почувствовал, как что-то мощное обрушилось на его голову. Как потащили его по колючкам и опавшим сухим веткам, прошуршали по лесной приземлённости мхов. И исчезло, куда-то небо, птичьи голоса…, мотоцикл и девчонка в спортивном трико….
… И мысли стали тухнуть непонятностью…, вязли во время…, останавливали часы-ходики…, стучались в окна давно сгоревшего дома…. Гудело крыльцо под тяжёлыми шагами, что по вискам слова: «Ты этого хотел»… и уходящий в бездну басистый, неудержимый хохот….
… – Да, что с ним возиться! Толку от таких не бывает никогда! Уж, я-то с ними навозился! О-го-го, сколько! Не сосчитать даже при желании! Плюнь ты на него и пусть уходит на все четыре стороны. Этот не сдастся, никогда, точно! Да и тех, что в сарае вместе с ним, я бы отпустил! Так надёжнее в будущем: зачем рвать себя на потом? А?
– Помолчи, а лучше отволоки его к тем, остальным. Рано их отпускать, да и стоят ли они этого отпускания? Документов, то нет! Надо держать их на голой диете, до полного соглашения! Вот, так! И не вздумай с ними, «вась-вась»! Неясность будущего всегда тревожит и ведёт к пути на соглашение. Так я думаю, будет и с ними.
– Не уверен, что соглашение будет! Вот, какие они все цепкие отказом, но этого, то я отведу, куда ему от меня деться.
– Да, к этим! Но, прежде, «краскописцу» этому, необходимо преподать урок повиновения. Выдать ему то, что давно заслужил! Но беречь его от беспамятства! Мне он нужен работоспособным и творческим. Так что, сильно не очень усердствуйте: без жёсткого помешательства и разных экзекуций. Мы дикарями быть не должны, но обязаны его перевоспитать!