Чтение онлайн

— А ты думал, я уж совсем напилась, да? Так тебе и надо! Не получишь на чай…

Они встали, прошли через опустевшую танцевальную площадку, путаясь ногами в обрывках серпантина. Дойдя до дверей, Жанна обернулась и увидела метрдотеля, сохранявшего все тот же вид, исполненный достоинства.

— Держи! Вот тебе сто франков, так уж и быть! Только в следующий раз не воображай, что я совсем дура!

Она не ошиблась: Дезирэ нашел их и, подъехав к ресторану, открыл дверцу машины.

— Домой! — устало сказала Жанна. У полковника была своя машина.

— Вы не едете с нами?

Нет, он предпочитал своих подружек. Дезирэ подсказал:

— Мадам будет, наверно, теплей внутри?

— Ты же знаешь, я ненавижу сидеть там, в глубине.

Тем не менее, отъехав несколько километров от Марселя, пришлось остановиться на пустынном шоссе, потому что ей стало холодно. Она накинула пальто шофера поверх своего. Жожо спала, голова ее моталась туда-сюда, Владимир курил, забившись в уголок.

Ему тоже было холодно, так как он не захватил пальто. И все чудился ему Блини, сидящий на вокзальной скамье. Он так ясно представлял себе этот пустынный перрон, когда ночной холод проникает под стеклянный свод.

Темноту прорезал белый треугольник фар, на этом фоне четко вырисовывался силуэт Жанны Папелье, так и не снявшей с головы пожарную каску. Спит она, что ли? Или нет?

Владимир курил не переставая, зажигая одну сигарету от окурка другой. И чувствовал, как вместе с холодом что-то еще постепенно охватывает все его существо — неясная пока еще ненависть к этой крепкой спине, к жирному затылку, неподвижно торчавшему перед ним по ту сторону стекла.

Жожо иногда вздыхала во сне и наконец бессознательно прижалась босыми ногами к бедру Владимира.

Прошло целых два месяца, а Владимиру все еще случалось, в особенности по утрам, когда он просыпался, говорить по-русски, чувствуя в то же время, что слова его погружаются в пустоту, и снова понимая, что он опять заговорил с Блини. А койка Блини на яхте так и стояла пустой. Дважды за это время, когда Владимир возвращался в поздний час, а с востока задувал сильный ветер, на эту койку, не раздеваясь, валился немой — огромная голова его, казалось, была кое-как сработана топором из деревянной чурки, огромные ноги всегда оставались босыми, а рот был разинут в беззвучном смехе.

Стоял июнь, вернее — близился июль. Просторные, свежеокрашенные пляжные постройки распахнули настежь окна и двери, и под рев громкоговорителей вовсю торговали чем угодно, от мороженого до буйябеса, коктейлями и тепловатым пивом. По всему пляжу, вкривь и вкось, выросло штук двести кабинок, а над ними — вышки для прыжков в воду и спортивная горка. Тротуары превратились в сплошную террасу, тесно уставленную круглыми столиками и легкими металлическими стульями.

В порт что ни день заходили все новые и новые суда, крупные и мелкие, байдарки, каноэ и еще какие-то нелепые предметы, похожие на гигантских пауков и приводимые в движение педалями.

По вечерам кто-нибудь приносил на мол граммофон, люди рассаживались в ряд и часами слушали его, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Какое-то здание, высотой с колокольню, заполненное крошечными квартирками, словно улей сотами, было набито до отказа, и все его окна зажигались, одно за другим, а на балконах виднелись чьи-то тени, облокотившиеся о перила.

Неужели Лили догадалась? Владимир всегда садился в один, и тот же уголок возле стойки. Как-то раз, выпив больше обычного, он внезапно вскочил с таким взволнованным видом, что руки Лили, наливавшие кому-то вино, застыли в воздухе. Она поняла: Владимир испугался! Она могла бы поклясться, что он чуть было не бросился бежать в кухню. И тут же проследила за его взглядом и нахмурилась: в кафе вошла компания парней. Владимир уселся на место, явно стыдясь своего волнения.

— Что с вами такое случилось? — спросила Лили. Он сделал вид, будто осматривает свой диванчик, потом ответил:

— Да ничего… Показалось, что меня укусила какая-то букашка…

Лили заметила, что один из вошедших парней был примерно того же роста, что Блини, и одет был в белые брюки и полосатую тельняшку, а на голове красовался американский берет.

Так одевались многие, но на сей раз это застало Владимира врасплох. Он даже не смотрел на застекленную дверь, когда за ней возник какой-то размытый силуэт. А ему почудилось, что вошел Блини…

По вечерам, возвращаясь из «Мимоз», он с тревогой вглядывался в темноту — ведь теперь в любой час парочки обнимались на каждом углу; люди с удовольствием спали на открытом воздухе, вместо того чтобы улечься в кровать. И вот перед тем, как войти в кубрик, он всегда зажигал свет, будто опасаясь, что сейчас увидит Блини спящим на своей койке. В Тулон он больше не ездил. Но ведь кавказец мог оказаться и в любом другом месте. Может, уже близко и появится с минуты на минуту.

От любого неожиданного звука Владимир вздрагивал и оборачивался, бросая злобные взгляды на тех, кто испугал его, сам того не зная.

За эти два месяца произошло два события: была сказана фраза, была сломана нога. И как раз фраза-то имела дальнейший отклик.

Элен по-прежнему жила на борту яхты, читала или рисовала акварелью, готовила себе еду, а ранним утром каталась на моторке. С Владимиром она обменивалась лишь несколькими словами, и то по необходимости.

Что касается работы — ее иногда выполнял Тони, иногда немой. Яхта содержалась в чистоте, но не более того. Тони по-прежнему рыбачил по ночам. Странный это был парень. С тех пор как он оказался на жалованье у Жанны Папелье, он стал называть Владимира капитаном, с самым серьезным видом прикладывая палец к козырьку фуражки.

— Что прикажете нынче утром, капитан? Он говорил «капитан» даже тогда, когда они вместе играли в белот, но это не мешало ему во всем поступать по-своему. Ему случалось развешивать для сушки сети вдоль всего борта. Он брал для своих нужд инструменты из машинного отделения, и Владимир не мог бы поручиться, что тот их не присваивает.

— Скажите, капитан, можно я возьму немного троса для моей сети?

В запасе было немало катушек нового троса, и Владимир не отказал. Он смутно помнил, что в тот день Элен была на палубе и слышала этот разговор. Но ведь она никогда не занималась яхтой.