Чтение онлайн

— Ну-ну, что такое с тобой? — сказала бабушка, а Вельма подпрыгнула и рассмеялась.

— А, вот оно что, — сказала бабушка. — Ну, хвала богу, вот что я всегда говорю. Ему виднее. Да и не завтра еще это будет. Я рада за тебя, поздравляю.

И так вот мы узнали, что у Вельмы будет маленький.

Поистине чудесные два месяца провели мы в новом доме: тут и муравьи, и пароход, на котором побывал Джон Тархил, и замужество Вельмы. Через два месяца у нас выключили воду, газ и свет, и неделю мы прожили без современных удобств, а через неделю явился квартирный агент и сказал, что мы должны уплатить за квартиру или выметаться на улицу.

Тогда бабушка сказала:

— Платить за квартиру? Еще чего, братец! В доме полно муравьев.

И мы в тот же день переехали на новое место.

Маленький и тщедушный Аршак Горобакян служил агентом в Нью-Йоркской компании по страхованию жизни. Его клиентами были исключительно свои люди, то есть армяне. Новым клиентам он любил рассказывать, что за двадцать лет продал триста страховых полисов и двести из их держателей уже отправились на тот свет. Он говорил об этом без всякой грусти и не думал утверждать, что жизнь так уж печальна. Наоборот, улыбка, которой Горобакян сопровождал свои слова, как бы давала понять, что эти двести просто ухитрились провести саму смерть, не дали ей одержать страшную победу и в то же время оставили в дураках Нью-Йоркскую компанию по страхованию жизни. Все они были, рассказывал он своим новым клиентам, людьми дальновидными, с таким же, как у вас, практичным, незаурядным умом. Они говорили себе: «Да, все мы смертны, тут уж ничего не поделаешь, против фактов, как говорится, не пойдешь». В этом месте страховой агент обычно извлекал из внутреннего кармана пиджака таблицы и статистические сводки и говорил:

— Вот они, факты. Вам сорок семь, и у вас, слава богу, хорошее здоровье. Но факт остается фактом: через пять лет вы умрете.

При этом он кротко улыбался, разделяя со своим новым клиентом волнующую возможность умереть всего через пять лет и тем самым заработать кучу денег. За пять лет, говорил он, вы выплатите моей компании триста восемьдесят семь долларов, а умерев, заработаете двадцать тысяч, так что чистый доход составит девятнадцать тысяч шестьсот тринадцать долларов.

— А это, согласитесь, доход весьма приличный для любого вложения капитала.

Однако в Кингсбурге ему как-то попался фермер, который не поверил, что умрет через пять лет.

— Приезжайте ко мне опять лет через семнадцать или восемнадцать, — сказал он.

— Но вам же шестьдесят семь, — сказал страховой агент.

— Знаю, — сказал фермер. — Но в таком деле я не дам себя провести. И буду жить еще целых двадцать лет. Я посадил триста оливковых саженцев и знаю, что не умру до тех пор, пока они не вырастут. Я уж не говорю о тутовнике, гранатовых деревьях, о грецком орехе и миндале. Нет, мне еще рано заключать такие сделки. Я знаю, что проживу еще двадцать лет. Я это нутром чувствую. Можно мне еще сказать?

— Да, — сказал агент.

— Я проживу не двадцать, а тридцать лет. А раз так, какая мне выгода платить страховку?

Страховой агент был человеком маленьким, вежливым и тихим, и агрессивность была не в его натуре.

— Я вижу, — сказал он, — что вы обладаете поистине могучим здоровьем.

— Могучим? — вскричал фермер. — Можно я еще что-то скажу?

Страховой агент кивнул головой.

— То, что вы, мой соотечественник, говорите, правда. Здоровье у меня действительно могучее. Смерть? А зачем мне умирать? С какой стати? Я не тороплюсь. Деньги? Что ж, дело хорошее. Но умирать я все равно не собираюсь.

Страховой агент спокойно покуривал свою сигару, хотя и был в полном смятении, не зная, что предпринять: так кавалерийский офицер изо всех сил пытается собрать остатки своего разбитого эскадрона, чтобы вновь бросить его в атаку.

— Смерть? — сказал он фермеру. — Боже сохрани. Разве я желаю вам смерти? Да я за свою жизнь никому не желал смерти. Только жизнь приносит радость. Ломтик арбуза в жаркий летний день — что может быть желаннее!

— Можно я еще что-то скажу? — прервал его фермер. И снова страховой агент кивнул головой.

— То, что вы сказали, сущая правда. Ничего не может быть желаннее, чем арбуз летним полднем. Или хлеб с сыром и виноградом прохладным вечером, когда сидишь под деревьями. Пожалуйста, продолжайте.

— Ни одному человеку на свете я не желаю покинуть эту теплую, благословенную землю, — продолжал страховой агент. — Но мы не можем игнорировать факты.

И он потряс кипой своих документов.

— Наш мир — это безумный мир. Вы не жалуетесь на здоровье, и вкус арбуза доставляет вам удовольствие. Но вот вы идете по городской улице. На вас наезжает автомобиль. И что тогда? Тогда вы умираете.

Фермер нахмурился.

— Да, — говорит он, — автомобиль.

— Если, не дай бог, вы окажетесь жертвой несчастного случая, — говорит страховой агент, — страховка выплачивается в двойном размере.

— Чертовы машины, — говорит фермер. — Уж я постараюсь остерегаться на улице.

— Все мы остерегаемся, — говорит страховой агент, — да что проку. От автомобильных катастроф за год гибнет больше народу, чем за год большой войны.

— Можно мне еще что-то сказать? — говорит фермер.

— Конечно, — говорит страховой агент.

— Я уже наполовину решил оградить себя от несчастного случая. В общем я наполовину согласен купить полис.

— Это мудрый шаг, — говорит страховой агент.

И вот этот фермер в самом деле приобрел полис и стал платить взносы. Через два года он вызвал страхового агента на дом и весьма сурово, хотя и в вежливых выражениях, отчитал его. Я истратил, пожаловался он, несколько сот долларов, а между тем за все это время ни разу не подвергся даже малейшей опасности, что считаю крайне странным.

— Я больше не желаю платить за страховку, — сказал он.

Страховой агент тут же поведал ему анекдотическую историю о человеке, который тоже спустя два года вздумал отказаться от своей страховки. И что же? Всего через три недели после этого его до смерти забодал бешеный бык.

На фермера эта история не произвела никакого впечатления.

— Можно мне еще что-то сказать? — спросил он. — Во всем мире не сыщется быка, который бы меня одолел. Да я ему сам шею сверну. Так что спасибо. Я отказываюсь от страховки. Я вообще решил не умирать, даже рад и прибыли. Раз сто уже я мог оказаться под автомобилем, но всякий раз проявлял осторожность.