Чтение онлайн

Сковородко кратко доложил оперативную обстановку за текущие сутки. Григоренко расслабленно кивал в такт его словам.

— Уже принял. — Парадов наклонился к уху Максакова. — Я на днях пришел на подпись, а он ручкой в лист бумаги попасть не может.

— Парадов! Хватит разговаривать! — Григоренко постучал по столу. — Ты что, грабежи все раскрыл? Георгий Викторович, — обратился он к Грачу, — опять грабежи и разбои на улицах! Вы будете делать что–нибудь?!

— Петр Васильевич, — Грач развел руки, — мы провели анализ. Выявлены наиболее опасные участки работы. Я предложил новую расстановку постов района с увеличением количества пеших патрулей. Уличная преступность есть прерогатива службы МОБ и…

Арбузов бросил быстрый взгляд на Григоренко, но того и не надо было подогревать.

— Пока еще я начальник РУВД! — фальцетом выкрикнул он свою любимую фразу. — Я сам решу, где чья пре… пре… линия работы! Вы бы сравнили показатели службы милиции общественной безопасности и криминальной милиции! Если ваши оперативники не могут раскрывать преступления, то пусть улицы патрулируют! Федор Аркадьевич! Подготовьте проект приказа!

Арбузов удовлетворенно кивнул. «Проект приказа» это была его давняя кличка. Максаков и Парадов синхронно усмехнулись. Оба прекрасно знали, как делаются статистические показатели службы МОБ. Фокус был в том, что если патрульно–постовая служба задерживала личность, целеустремленно тащившую по ночному городу телевизор и утверждавшую, что купила его десять минут назад возле метро «Чернышевская» у неизвестного, то ее просто доставляли в ближайший отдел милиции для разбирательства. Уголовный розыск бился иногда в течение суток, чтобы напомнить личности о том, что телевизор она украла в квартире своих случайных знакомых после совместного возлияния, а когда эти самые знакомые, протрезвленными вразумленные, писали заявление о краже, то выяснялось, что дело раскрыто ППС, так как именно они провели задержание. Что уж говорить о том, что происходило, когда задержанный постовыми с перочинным ножом малолетний урод после непрерывных десятичасовых разговоров вспоминал о девятнадцати уличных гоп–стопах. Кроме того, служба МОБ — кормилец и поилец. Кому платят все уличные торговые точки и хозяева сувенирных рядов у Спаса на Крови? Хватит на любой банкет, подарки руководству главка и себе останется. А ведь МОБ — это еще и отдел вневедомственной охраны, официально доящий коммерсантов. Попробуйте открыть магазин без кнопки тревожной сигнализации, пусть даже тревожная группа никогда не успевает вовремя. А контакты с администрацией района! Им же главное, чтобы люди в форме всегда были готовы действовать по их указанию.

— А что у нас с наркотиками? — Григоренко театрально всплеснул руками и, наклонив голову, посмотрел на начальника ОНОН Макса Шалимова (посмотрел, как ему, наверное, казалось, пронзительно): — Где задержания сбытчиков? Одни хранения.

— А когда зарплату нормальную платить будут? — прогудел тот в ответ. — Жрать уже нечего.

Максаков снова усмехнулся. «Голодающий» Шалимов носил вполне приличные костюмы, баксов по триста каждый, и ездил на свежем «пассате».

— Каких же он сбытчиков сажать будет, если они все от него работают? — едко прошептал Парадов.

Шалимов бросил на него сердитый взгляд, но промолчал. С прямым жестким Игорем связываться никто не любил.

— Вы эту–то зарплату заработайте! — Григоренко уже откричался на сегодня и теперь беззлобно ворчал: — Вот, помню, когда я работал в речном порту…

Максаков знал, что сейчас последует история про баржу с песком, которая плыла куда–то и плыла, пока ее не остановил Григоренко и не раскрыл на ней какое–то страшное преступление. Какое именно, Максаков так никогда и не мог понять.

За окнами слегка посветлело. Сквозь металлическую дымку уже можно было разглядеть очертания здания напротив. Потускнели уличные фонари. Небо постепенно принимало дневной темно–серый оттенок. Низкие плотные тучи почти не пропускали света. Воздух в кабинете оставался приторно–спертым. Пахло кожей и толпой. Особенно бил в ноздри густой парфюм Робертовны — начальницы паспортно–визовой службы. У Максакова, как всегда утром, кружилась голова, ему было трудно дышать. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Мучительно хотелось на улицу — вдохнуть тяжелой декабрьской стылости, постоять расстегнутым на ледяном ветру, выпить кофе, выкурить первую сигарету и идти к ребятам думать, как ловить Сиплого. Он подумал, что если бы обыкновенные люди услышали, какие вопросы обсуждаются на совещании у начальника РУВД, то решили бы что это галлюцинация.

— Вопросы есть?

Пришло время возвращаться к действительности: совещание подходило к концу.

— Разрешите, Петр Васильевич.

— Пожалуйста, Федор Аркадьевич.

Уже поднявшиеся со своих мест руководители обреченно сели. Экзекуция продолжалась. Арбузов открыл кожаную папку и извлек из нее несколько листков бумаги.

— Это задания из ОРУУ в службу участковых инспекторов на проведения обходов жилмассивов по убийствам на Некрасова шестьдесят и Кавалергардской десять. Я, конечно, понимаю, что убийство — серьезное преступление, но, Петр Васильевич, вы знаете, что участковые перегружены профилактикой бытовых скандалов и подготовкой к выборам. Отдел убийств насчитывает у нас двадцать человек, и я думаю, что целесообразно, если они сами выполнят эту работу, не отвлекая участковых. Максаков мысленно выматерился. В нем неумолимо нарастала злость. Он встал, заранее предвидя результат.

— Петр Васильевич, это абсурд! У меня на шестнадцать живых оперов тридцать два «глухаря». Многие с перспективой на раскрытие и…

— Сядь! — махнул рукой Григоренко. — Федор Аркадьевич прав. Толку от вашей перспективы! Месяцами валандаетесь! В следующем году они нам в зачет не идут!

Максаков шумно выпустил воздух, стараясь не сорваться на крик.

— Четырнадцать огнестрелов! Восемь потеряшек! Такие дела за неделю не раскрываются…

— Все! — Григоренко хлопнул ладонью по столешнице. — Хватит спорить! Сами сделаете обходы. Я сказал — никаких споров! — повернулся он к попытавшемуся что–то возразить Грачу.

Максаков сел, раздраженно сдвинув стул. Разговор с глухим.

— И не надо мне тут характер показывать! Федор Аркадьевич, что–нибудь еще?

— Да. — Арбузов достал еще лист бумаги. — Вот письмо из администрации района. Глава озабочен участившимися кражами лифтовых катушек. Предлагаю с целью ликвидации мест их сбыта обязать криминальную милицию закрыть все пункты приемки цветных металлов на территории района.

У Грача вытянулось лицо, словно ему предложили станцевать сейчас на столе ламбаду.

— Я–то здесь… Как я их закрою? У них лицензии… И вообще, это служба МОБ должна…

— Хватит! — Григоренко обрел второе дыхание. — Дожили! Глава администрации района вынужден указывать нам на слабые места в работе! Закроете пункты — перестанут воровать — не куда будет сдавать краденое.

— Они же в соседний район понесут, — уже безнадежно выдавил Грач.

— Не понесут.

— Почему?

Григоренко устало вздохнул и секунду подумал.