Чтение онлайн

С уваженинем, Битарова Фатима Тамерлановна.

РСО-Алания, г.Владикавказ

Привет, какие наши годы?

Не все зависит от погоды:

Есть в жизни случай, есть и рок,

И много всяческих дорог.

Одна из них, вполне возможно,

Зовется Правдой, а не Ложью.

В судьбе моей осень... Я знаю, судьба —

Как стены глуха и, конечно, слепа.

Я знаю, однажды, меня, без вины,

Поставят навытяжку – там, у стены.

Тюремщик картавый прочтёт приговор,

Усталый палач передёрнет затвор, —

Латунная гильза с пробитым бойком

В прощальном салюте взлетит кувырком...

Я знаю, что осень – сама по себе,

И ранняя проседь – лишь гостья в судьбе.

Она загостилась, ей скоро домой —

Мне просто приснилось, что был я живой.

Отмирают критерии истин,

Безупречных в своем "навсегда"...

Стало суше дыхание жизни,

Стали серыми дни и года.

Сушат тело безделье и скука,

Красит время морозно виски,

Увяданье – красивая штука —

Бенефис и аншлаг... для Тоски

Привычно... Осенью привычно

Своим дыханьем трогать лад, —

И поверять ключом скрипичным,

Садов усталый аромат.

И доверять небесной сини,

Не доверяя сентябрю,

И лишь России, лишь России

Шептать заветное – люблю!

Люблю! – и осень ветру вторит.

И тёплый дождь в душе поёт, —

И полыхают в небе зори,

И млечный путь течёт, как мёд.

Кружит усталая планета,

В лесов убранстве золотом.

И видит в снах былое лето

Мой незабытый отчий дом…

Привычно... Мне давно привычно.

Дарить дыханье сентябрю, —

И поверять ключом скрипичным,

Полузабытое – ЛЮБЛЮ!

Я отдаю тебе удачу

И карнавал делю как хлеб, —

Дождь не поёт, он тихо плачет, —

Мне говорят, что он ослеп.

Мой отчий дом, твои лекала

Меня без устали кроят,

И плачет боль закатом алым

В садов усталый аромат.

Всему виной шальная осень

И пряный сок теченья дней,

И безответные вопросы,

И неуёмный соловей.

Переплёты оконных рам,

Как кресты некрещённым нам,

Как напутствие в дальний путь

От любимых до боли мам.

Дом родной, ты сегодня пуст,

Ты похож на осенний куст.

Три листа на твоих ветвях:

Одиночество, боль и грусть.

Город детства… Средь гор седых

Родниковая трель – мой стих,

Я не сплю, я боюсь уснуть

Среди горьких потерь моих.

Не вернуть мой далёкий дом,

Голос мамы, звучавший в нём.

Дом приходит ко мне в мечтах,

Разбавляя сиротство сном.

Я живу, и живёт во мне

Город детства – мой Душанбе.

Ностальгия, вторая суть,

Загостилась в моей судьбе,

Поселилась в случайных снах,

Тихим эхом живёт в стихах.

Я ночами хочу вдохнуть

Шопот эха в моих горах…

Средь древних скал бежит река,

Деля ущелье берегами,

Убогий скит укрыт горами,

Года слагаются в века.

В ущелье – ночь. Шумит поток, —

Несут вершины свод небесный, —

Здесь даже путник бесполезный

Всегда найдёт вина глоток,

А с ним – приют и тёплый кров,

И за неспешною беседой —

Полузабытые ответы

Из позабытых детских снов.

Здесь скудный быт нетороплив,

А век людской – измерен бытом.

Здесь грозный враг уходит битым,

А друг – печали позабыв.

Здесь входят в душу гор громады,

И шумных речек быстрый бег,

И ледников далёких снег,

Что Тамерлана знал когда-то.

Я здесь – чужой. Случайный гость,

А был хозяином когда-то:

Былой ребёнок стал солдатом,

И прожил с родиной поврозь…

В моих горах шумит поток,

Скребут вершины свод небесный,

Скорбит душа в плену телесном,

А тело ждёт – вина глоток.

Космос – на скорлупках миндаля,

Зелень – в клювах трепетных фисташек, —

Кухистана [1] сказочные башни

И предгорий щедрая земля...

Тот, кто это видел – тот поэт,

Даже если не родил ни строчки, —

Горы, где от звёзд светло и ночью,

Для поэта – главный амулет.

И в каких краях он жить ни станет,

Где ни сложит головы шальной, —

Он отыщет долгий путь домой

В привкусе миндальном Кухистана.